— Ты что, Лакруа, там себе выдумала? — он аж зашипел от возмущения. — Учительница она. Детишек в борделе обучает чтению и письму. Тех, кого эти прас... — он смутился, взглянув на меня, — ... дамы легкого поведения рожают!

— А-а-а, — я взглянула на него и усмехнулась, — так ты сын учительницы. Ну, стоило догадаться. Кто-то же должен был такую дубину грамоте обучить.

— Ох, Лакруа, допрыгаешься, — он опасно прищурился и покачал головой. — Как возьму тапок да как научу мужчин уважать.

Задрав нос, я повернула за угол и указала факелом на холм с человека высотой. Нужная дверь в погреба была именно там.

— На что я подрядился... — мой несчастный одногруппник печально вздохнул, — но чего не сделаешь ради...

— Что? — я обернулась на него.

— Да так, — он отмахнулся. — Это я о своем, о наболевшем. Веди уже, ледя, в свои подземелья, чтобы там тебя умертвия за неуемный зад погрызли!

Глава 27

Первая дверь в подсобные помещения оказалась открыта, и мы с Корским легко попали в длинный темный коридор. Я шагнула первой. И тут же закрыла нос ладонью. Запах стоял тошнотворный.

Хоть не дыши."

"Получив толчок в спину от Корского, сделала еще несколько шагов вперед.

По обе стороны прохода обнаружились низкие двери. Обшарпанные и рассохшиеся. Подойдя к первой, дернула за круглую шершавую ручку.

Заперто!

— Лакруа, ты что собралась обносить бытовиков? Швабр и тряпок, что ли, не хватает? Или знаешь, где задорого сбывают половые ведра? — раздалось за моей спиной.

Хлопнула входная дверь, и мы оказались в кромешной тьме. Моргнув, малодушно попятилась к одногруппнику, наступив тому на ногу. На его возмущенный возглас предпочла не среагировать. Не хрупкий, не развалится.

— Очень смешно, Корский, — трусливо фыркнув в ответ, всмотрелась в пространство.

— И? — прошипел он рядом. — Ой, аристократия. Еще меня обзывает. Факел зажигать будем, или так — на ощупь поползем? Очнись, мамзель!

Я моргнула и даже как-то голову в шею втянула. Ну да. Как бы маг огня здесь я. Сделав изящный пас рукой, услышала рык и истошную ругань. Прямо вот за плечом.

К запаху резко прибавился еще один оттенок.

— Лакруа, ты мне волосы подпалила! — вопила моя несчастная жертва. — Отойди на шаг и щелкай пальцами, бедовая!

— Прости! — пробормотала в ответ, понимая, что от волнения как-то плохо соображаю.

Сделав, как он сказал, я быстро подожгла свой факел и от него уже факел Корского.

— Давай, ледя, — мой несчастный друг осматривал кончики своих волос и морщился, — быстро делай, зачем сюда пришла, и валим. Как-то мне здесь неуютно. Запах этот...

— Плесень, — кивнула я, обрадованная, что снова могу видеть.

— Смерть, Лакруа, — проворчал Корский, и отпустил прядку темных волос. — Это вонь старой смерти и она отсюда еще не ушла. Невыносимый смрад.

Я призадумалась. Потянула носом воздух.