А стоило взглянуть в проход, так и вовсе самой хлопать в ладоши от радости захотелось. Профессор Тадеуш Глински! Наше прожорливое приведение! Он понял, что впереди него есть пространство и теперь медленно скользил прямо в мою сторону. Его призрачные руки шарили в воздухе, будто он пытался нащупать стену и проваливался сквозь нее. Мелькнул и призрачный красный подол платья. Еще мгновение и призраки устремились вверх, оставляя меня одну.

И выбор у меня был. Я могла так же тихо уползти сейчас туда, в тот таинственный проход, и заплутать в коридорах подземелья в полной темноте с пауками и крысами. А могла остаться и хоть как-то помочь Майе и бедному профессору Триалю.

Выбор был быстрым и легким. Я обернулась и поползла обратно. Мой взгляд метался от Лагрю, застывшей в центре ритуального круга в ожидании величия, к восковым знакам у деревянных коробов.

В голове медленно созревал план действий. Нет, все-таки кое-что сделать я могла. Не совсем беспомощная.

Глава 68

Ползком на коленях, корчась от боли, я вернулась к стене и прижалась к ней. Мое присутствие скрывали густые тени и полумрак. Правда, надо мной тускло светились грибочки, так похожие на простые опята, но толку от них было мало. Запах, который они источали, становился невыносимым. Хоть нос зажимай. Но наблюдая за профессорами, я решила страдания оставить на потом. Сейчас меня куда больше интересовали жизни девятерых несчастных, что лежали в гробах. Я верила, что каждого из них еще можно спасти. Надеялась, что Дункан способен на это.

От меня требовалось только не испугаться и помешать злодеям совершить ритуал.

Выгадать время.

Это все, что меня сейчас интересовало. Время! Его катастрофически не хватало.

— Жоржета, вы готовы стать первой за сотню лет чистокровной эльфийкой? — Жак Жакович так тепло и ласково улыбнулся своей жертве, что меня перекосило.

— И внешность! — глаза Лагрю загорелись. — Я получу их внешность и стану красивее сестер. И Дункан... Он снова обратит на меня внимание. Пожалеет! Да, он еще пожалеет, что не ответил на мои чувства. Предпочел мне какую-то сопливую девчонку. Кто она вообще такая? Анабель Лакруа... Его дражайшая Бель. Так он ее называл когда-то. Боги... Это так унизительно! Но ничего, он еще падет к моим ногам. Будет моим! Непременно будет!

— Конечно, Жоржета! Конечно! — поддержал ее безумие домовой, подливая в него масла. — И не сомневайтесь в том, что станете неотразимой в глазах мужчин. Они толпами бегать за вами начнут. И принц... Он обязательно одумается, когда увидит вас пробудившейся эльфийкой. Красивой, стройной...

Зажмурившись, я покачала головой. Какие насквозь пропитанные ложью речи. Пробудившаяся кровь не исправит ее внешность, не превратит осинку в апельсинку.