То есть Юлиса сейчас пустила шпильку, намекая на то, что Эдариан Сейрус слишком полагался на свой статус наследника и проиграл тому самому «простолюдину», а теперь банально завидует).

Сейрус в ответ лишь вежливо улыбнулся. Но Юлисе хотелось еще немного его позлить.

– К тому же, – мелодичный голос принцессы был спокойным, но легкая нотка насмешки проскочила. – Насколько я знаю, южные ветры в этом году будут приходить прямо с просторов равнины Айрат.

(Барон-то барон, но матку прибил и теперь уже граф. И портал. Так что, возможно, Вестфолен как раз поступила умно?)

– Надеюсь при этом, они не принесут с собой гари, – ответил Сейрус, слегка усмехнувшись.

(Уехать в какой-то пограничный замок, туда, где дерра, словно соседи, приходят в гости и жить среди орков и всякого отребья. Прекрасный выбор!)

– Гарь, бывает, приносит радость, – заметила принцесса, взяв столовые приборы.

(В прошлом, когда дерра спокойно разгуливали по равнине Морран, запах гари был знаком того, что воины империи победили и сжигают трупы тварей).

И опять Сейрус уклонился, не став продолжать эту пикировку и склонив голову, как бы признавая ее победу. Все-таки он слишком скользкий. И если его не поставить в жесткие рамки вообразит, что сможет творить свои делишки за ее спиной. А жесткие рамки – это другой самец, мужчина того же уровня. Вот только где его взять, этого мужчину? Неженатого аристократа, умного, сильного и самое главное, такого, который сможет взвалить на свои плечи ответственность и не пытаться при этом урвать себе больше, чем положено принцу-консорту? Юлиса, поворошила блюдо, поморщилась (едва заметно) и снова положила столовые приборы у тарелки.

«Вот так бы раз и сменить не подошедшего, как блюдо. И заказать то, что хочется»

* * *

Империя Алестис. Даннеран. Портальный храм.Что тут можно сказать. Странно это было, в высшей степени странно. Пропало ощущение тела, он перестал чувствовать руки Саманты и Даяны. И ощущение нахождения рядом толпы людей тоже растворилось. Как будто от тебя остался один взгляд. Правда, смотреть было не на что. Ровное серое однотонное ничто. А потом пропало ощущение времени…

…Шумели кроны. Старый индеец, что-то мыча, растирал в ступке коренья.

– Не твоя это судьба, эль ниньо, – негромко произнес старик. – Здесь ты словно зверь. Мечешься, пытаясь найти те прутья, которые надо сломать, чтобы почувствовать себя на свободе.

Он потянулся к бутыли, что стояла на полке. Раздалось бульканье.

– Мир исторгает тебя, – продолжил индеец, поставил бутылку обратно. – Истончает струну.

Стук пестика. Словно тикание часов, размеренное, однообразное.

– То, что ты ищешь, нет здесь, – голос старика стал каким-то одновременно тихим, шипящим и объемным. – Та грань, та черта, тот смысл.