- Ух ты, вкусно! Помню, мать такое пекла. Через мясорубку тесто прокручивала.

- Да, и мы так же…

- Ась, давай сядь, и рассказывай, как докатилась до жизни такой?

- Какой?

- Такой, что у тебя олигархи детей покупают?

- Не знаю…

Хочется реветь, но понимаю, что нельзя. Не стоит Владимира Владимировича в неловкое положение ставить. Он начнет успокаивать, снова будет чувствовать себя обязанным.

Я ведь вчера, когда ему звонила, толком не объяснила ничего.

Сказала, что ребенок брата Вишневского, и что он мне предлагает выгодную сделку. И я не знаю, что мне делать.

Это уже Утин сообщил, что вообще-то за такое предложение по закону может сильно «прилететь».

Причем как Вишневскому – за то, что предложил. Так и мне – если бы согласилась.

Согласилась! О чем он вообще?

- Как ты умудрилась родить от брата этого Вишневского? И где твой муж – объелся груш?

- Это не я.

- Что? В смысле?

- Это не мой ребенок.

Мне очень страшно рассказывать об этом кому-то. Правда.

О том, что Алёшка не моя знает не так много народу. Я, Маруська, мой пока еще не бывший муж, Геннадий, и… собственно родители моей Алёнки. Вернее, ее мама.

Моя старшая дочь Стася.

Анастасия Львовна Романова.

- Так… Ну ты даешь, Ася. – Утин, крякнув как-то по-стариковски, хотя не старый еще, ему что-то около пятидесяти, потирает руками лицо. – Да уж. Тут впору выпить что-то покрепче твоего кофе.

- У меня есть коньяк, хотите?

- Коньяк я всегда хочу, но не всегда могу. Мог бы – свою бы флягу достал из машины. Мне еще домой ехать.

- Да, извините, я забыла.

- Ася, давай зубы не заговаривай. Рассказывай, что и как. Как тебя угораздило во все это вляпаться? Как вас со Стаськой угораздило? И где она шляется, если она мать?

- Она не шляется, она…

- Что? Неужели умерла?

Он смотрит потрясенно, а я не сразу прихожу в себя.

- Типун вам на язык! Живая она. Учится…

Глава 19.

АСЯ.

Конечно, это может показаться странным. Но я сразу поняла, что единственным верным решением будет отпустить Стасю на учебу.

Она не хотела ехать, плакала, говорила, что должна остаться с ребенком.

- Она моя дочь, понимаешь? Моя! Я так люблю ее, мама Ася…

- Понимаю, милая, я все понимаю! Но ты тоже пойми! Это твой шанс на нормальную жизнь. Возможно – единственный шанс! Через год, два, такой шанс тебе уже никто не даст.

И потом… как раз через год или два ты нужна будешь своей девочке больше! Она уже будет все понимать.

- Она и сейчас понимает! Понимает, что мать ее бросает!

Я знала, что возможно Стася права. Даже не возможно - точно права! Дети понимают и чувствуют. Маруська вот понимала, что ее мамы больше нет. А потом появилась я. Вот и Стася, когда вернется – ее малышка все поймет!

Просто мне нужно как-то объяснить Стасе, что ее отъезд – это не драма для младенца, даже если это и не совсем правда.