А я краснею.

И не от того, что в ванной комнате жарко!

Хорошо, Алёнушка начинает попискивать, требуя уже нести ее в кровать.

И тут Вишневский включает режим активности.

- Давайте мне ребенка, я ее отнесу. А вы тут продолжайте.

Что? Он это серьезно?

Главное, что Павел ничтоже сумняшеся передает Роману мою малышку!

- И дверь закройте, Роман Игоревич. Я вам не мешал! – наглеет Стрелец.

А Вишневский закрывает. Со всей дури!

До треска в потолочных панелях, из которых сыпется какая-то пыль.

Я с ужасом жду плача Алёнки, которая боится громких звуков как все дети. Но она не плачет, а внезапно хохочет!

Павел снова притягивает меня, но тут уж я резко отстраняюсь.

- Хватит! Я не давала вам разрешения меня целовать!

- А Роману давали?

- Нет. Ему тоже не давала! Но он не закрывается со мной в ванной вот так, демонстративно!

- Зато рассказывает, как с тобой целовался!"

"- Что?

Интересно, когда это он… рассказывал? И, главное, кому?

- Хвастался мне…

Вот же…

- И что?

Мой вопрос вызывает у Павла недоумение.

- Что, «что»?

- Он похвастался, а вы что?

- Я… Я ему хотел морду начистить.

- Хотел или начистил? – неожиданно для себя становлюсь в позу.

Не знаю, кто из этих наглецов сейчас бесит больше!

Павел молчит. Недовольно пыхтит.

- Знаете, Павел, есть такая поговорка, французская. Vouloir c'est pouvoir Хотеть значит мочь.

- А вы и французский знаете?

- Чуть-чуть.

- Ясно. Шерше ля фам, да?

- Ищите женщину? – улыбаюсь, эту поговорку у нас почти каждый не француз выучил, только начало мало кто знает, – А вы в курсе, как это выражение звучит полностью?

- Шерше ля фам, вроде, ищите женщину! Вот мы и ищем, на свою голову…

- Нет. Dans chaque malheur - cherchez la femme. Дословно – в каждом несчастье ищите женщину!

Только успеваю договорить, как дверь снова открывается и на пороге – кто бы вы думали?

Бинго! Угадали! Опять Он!

Роман Вишневский! Собственной персоной! Нет, ну надо же!

- Давно вас не было, Роман! Мы с Павлом скучали! – не могу сдержаться и не съязвить!

- Неужели? Его поцелуи вас в тоску вогнали? – ехидно ухмыляется еще, гад!

- Нет, мы еще не успели как следует насладиться уединением, а вы тут как тут! – Роман язвит, и я тоже буду!

- Не вовремя! – недовольно бурчит Павел и я его понимаю.

- Там ваша дочь требует вас! – многозначительно поднимает брови Вишневский, почему-то мне кажется, что он делает упор на слово «ваша».

- Какая именно?

- А у вас их много? – говорит и так пристально смотрит…

Я холодею. По позвоночнику ползет липкий страх…

Ох, мамочки, чувствую, что еще и бледнею.

Я должна ему рассказать.

Наверное.

Я расскажу! Правда! Только…

Завтра!

Точно – завтра! Сегодня у меня и так слишком много впечатлений и… поцелуев.

Да, поцелуев сегодня слишком много.

Завтра их не будет вообще.