— Отец, я не стану кривить душой, - покончив с супом из сушеных белых грибов, начал сын.

— А ты кривил? – Осип Германыч был в прекрасном расположении духа.

— Мне здесь нет места, понимаешь? Это все отторгает меня. Я рожден для другого! – продолжил инфантильный усатый мужчина.

— А чего тогда путь держал в наше захолустье? Невесту хотел представить? – барин указал вилкой на девушку, ковыряющуюся в поджаристом ароматном дранике Нюры. Уж в чем я точно была уверена, так в том, что еда, приготовленная ею, заслуживает нескольких звезд того самого господина Мишлена.

— Я хочу продать свою долю. Знаю, что матушка оставила мне и деревни, и крестьян. Коли вы, отец, не хотите это все мирно решить, завтра же с утра я поеду по этим делам. Борис Семеныч, думаю, будет мне более рад, - Петр тряхнул шевелюрой и, протянув руку, взял ладонь девицы и поцеловал ее. Француженка в ответ слащаво покачала головой и изобразила воздушный поцелуй.

— Поезжай, поезжай, сын. Но на усадьбу ты планов не строй, - я заметила, что у барина начала дергаться щека.

— Ты не вечен, батюшка, как мы все, - Петр драматически развел руки, а после прижал их к груди.

— Трэ бьен, трэ бьен, - раздалось из прекрасного рта Клеренс, и она захлопала в ладоши, словно оценивала прекрасную игру своего избранника. Выкрики ее и значили: «Прекрасно».

— Моя невеста Клеренс Де Кюстин в скором времени, как только мы купим квартиру в Петербурге, станет моей женой. Батенька, кто в этой вашей тмутаракани видел подобных женщин? А слышали бы вы, как она поет! – соловьем заливался Петр."

"— Это мне совсем не интересно, Петр. Ты не получишь от меня лично ни копейки. А по матушкиному наследству съезди, узнай, чего там тебе от нее осталось, - барин встал, и Фирс моментально подскочил к нему. Они медленно отправились в комнату. Я уже было собралась последовать за ними, чтобы успокоить хозяина дома, объяснить ему, что сын пытается вывести его из себя…

— Акомпане муа, силь ву пле, - сказала наша француженка. Я поняла, что она просит проводить ее. Но реагировать было нельзя. Да и просить она могла кого угодно.

— Надя, помоги Клеренс, - отдал указание Петр, и я посмотрела на девушку. Та блаженно улыбалась, подавая мне ладонь.

— Конечно, только вот… я не знаю языка, барыня не стремилась его изучать, - я стояла в надежде, что сейчас от меня отстанут, но гостья встала и, вцепившись в мою руку, потащила в крыло, где они с Петром сейчас обитали.

— У мнье есть плёхой комнать. Маленько и тесно. Там нет отдельный ванная, нет туалет. Это ужастьно, - щебетала девушка.

— Мы привыкшие. Здесь все так, сударыня, - отвечала я, провожая взглядом барина, который как раз входил в комнату.

— Я хотеть вы своя служанка.