Барин пожал плечами и предложил другое место.

— Ну, мы с вами обсудили уже мою вольную. Земель, чтобы с вами рассчитываться всю оставшуюся жизнь, у меня, слава Богу, нет. А коли что изменится, то с вами посоветуюсь, - ответила я присев туда, где вчера сидела Клеренс.

Не укрылось от моего внимания и одобрение хозяина в выборе места. Он даже хмыкнул, понимая, что значимость этой незваной гостьи здесь не больше моей.

— Сообщить я обязан. На весь двор пока не стану заявлять, надо дождаться всех. А то вопросов будет у людей – до лета не разгребем, - он отпил из маленькой чашки кофе, специально купленный Фирсом для гостей, и заметил, как я вожу носом. – Никогда поди не пробовала кофий-то? – подмигнул барин.

— Нет, но запах мне не больно-то и нравится, - я подумала, что не хватало еще кофий с хозяином распивать, который варить придется Нюре. А я только – только ее расположения добилась.

— И что мне с ними делать теперича? – под нос себе спросил барин. Я без вопросов поняла, что говорит он о сыне и нелепой этой невестке, о их отъезде скором, о нежелании сына доучиваться и жить по привычному всем укладу.

— Подождать надо, барин. Ведь коли решения сразу нет, то стоит присмотреться к ситуации со всех сторон, поглубже копнуть, прислушаться, принюхаться, - тоже, словно сама себе, ответила я тихо.

— И то дело, - барин громко цыкнул, наклонился вперед, показывая, что хочет встать.

Я помогла, поскольку Фирса рядом не было.

— Поеду, пока они не встали. Скажи Фирсу, чтоб запрягал. Мастерскую надо проведать, а потом и к нотариусу попасть.

— Хорошо, я быстро, - поторопилась к хозяйственному выходу из дома, и там же, на крыльце столкнулась с Фирсом.

Чтобы не застать гостей, и не наделать чего-нибудь, что рассердит Осипа Германовича, похоже, из дома ретировались все слуги за исключением той парочки, прикрепленной к ним. Когда я, тепло одевшись, вышла на улицу, эта не слишком счастливая пара слуг прошла в гостиную.

Утро было волшебным: морозец, светлое, будто выкрашенное голубой краской небо, березы у берега в изморози. Постарался морозушко за ночь, побелил все вокруг. Если бы не история с гостями, я могла бы считать, что жизнь удалась.

Посмотрев на свою «тропу здоровья», поняла, что поздно для прогулки: люди уже снуют по ней что твой рейсовый автобус. Вздохнула, и пошла к Нюре.

Моя новая подруга вместе со старой рубили на пеньке мясо. Глафира держала телячью ногу, а Нюра замахиваясь, каждый раз попадала по разному месту.

— Ты чичас нарубишь ее, как на пельмени, Нюрк. А надо крупными! – поучала кухарку Глаша."

"— Ты поговори мне ишо, под руку-т! – негодовала девушка с топором. Вышли они, видимо, давненько, и решили, что разберутся со всем быстро. Обе в полушубках нараспашку, без косынок и в коротких, обрезанных, как калоши, старых валенках.