Обязательства, беспокойство за детей, страх, что не подниму их одна, полностью лишали меня возможности найти в себе хоть какие-то зачатки творчества. Да, массаж меня воодушевлял. Радость оттого, что приношу пользу людям, наверное, не была взращённой государством, потому что шла от сердца.

Мерное тиканье часов в гостиной, капель из остатков снежного запаса на северной стороне крыши. Утренний крик петухов из-за открывающейся двери загона, ставший с наступлением тепла более уверенным. Все это еще больше подстегивало меня, поддерживало.

Но больше всего радовала моя нынешняя работа. Подносы на продажу были почти готовы. Между делом я занималась шкатулками. Кое-что из поделок с сыновьями и дочерью Веры, ставшей моей невесткой, я перенесла в мои работы!

Соль, благо помола здесь не было никакого, и кристаллы, созданные природой, идеально выполняли роль самоцветов. Подкрашенные цветной водой, они становились то рубинами, то изумрудами. На одной из крышек из слоев кристаллов соли с разными оттенками зеленого я создала что-то вроде каменного цветка, а из поддающейся уже мне стружки – ящерку. И вуа-ля, шкатулка на тему сказок Бажова готова!

Николаша достал мне металлической стружки, дешевой краски под «золото» и «серебро». И шкатулки мои начали выглядеть дороже. Судя по тому, как замирает от всего этого цыганского блеска Глаша, я понимала, что могу стать источником для тех, кто собирает приданое дочерям.

Двадцать подносов были полностью закончены к середине мая. Кроме них я подготовила десять деревянных шкатулочек «а-ля яйца Фаберже». Да простит меня этот чудесный мастер, но, вероятно, простому люду в доме тоже хотелось изысков.

Благодаря тому, что размером они были не как у великого мастера, а могли вместить стакан крупы, люди простые в них смогут хранить украшения, а можно даже подарить в ней деньги.

Квадратные шкатулки мною засвечены не были нигде. Их я готовила явить пред светлыми, но не видными нам очами Бохая, как раз сразу после продажи подносов. Чтобы не расслаблял свои тощие ноги от напряжения. И не думал, как бы меня обмануть, отдав купленные подносы своему кустарщику на перерисовку.

Лучше пусть постоянно варит в своей голове, что эдакой прелести в моем царстве-государстве еще с лихвой.

Лак этого времени мог бы разочаровать даже обычного человека, а не то, что мастера из моего более продвинутого прошлого. Очень плотный, уходящий в желтизну, он даже не ложился, а наваливался на изделие и выглядел как янтарь.

Плюсы этого лака были в том, что погрузить в него можно было столько слоев, сколько хочешь, и получить внутри этого «янтаря» совершенно изумительные узоры.