Но там уже или еще не спала Нюра. Она жарила на очаге кокницу с луком и кусочками бекона, нарезала хлеб.

— Мне Фирс сообщил, что доктор сам приехал. Сегодня нам спать, похоже, не придется, Наденька. Вот так первая брачная ночь у тебя: все вверх дном! – хохотнув, Нюра глянула на меня и подмигнула.

— Да уж. И тут все не как у людей! Тогда я обратно пойду. Давай поскорее. Накормим его, уложим. Да и самим надо отдыхать, - довольная, что у подруги и руки, и голова из нужных мест, я пошла обратно в дом."

"Остановилась я, когда среди скрежета в конюшне, где мужики пристраивали на ночь транспорт и самого «таксиста», привезшего врача, услышала звуки, напоминающие икание или… нет…

Такие звуки издают люди, которых тошнит.

Перед домом у центрального входа никого не оказалось. А за домом я не видела никого, пока шла из кухни. Прошла перед фасадом и замерла, увидев на крыльце, что вело в крыло Петра, Клару. Она стояла возле дровяника, где когда-то скрывалась я. И ее то и дело скрючивало, сворачивало пополам. Судя по всему, тошнить ей было нечем.

— Эй, а ты чего одна вышла? Соучастников встречала, да поблевать приперло? – сказать, что я была на нее зла – ничего не сказать.

— Уходи. Ты!! Тварь! Все сломала, бу-ээээ, - она брала снег, вытирала лицо и снова пыталась начать говорить, но очередной спазм моментально складывал ее пополам.

— Раздетая! Сколько ты здесь стоишь? – жалость немного остудила мой пыл. Меня порадовало то, что язык она больше не ломала. Поняла, что теперь она враждует не с Осипом, а со мной. И на этом этапе нам обеим есть чем заняться, кроме ее разоблачения.

А я понимала, что Петру сейчас, как говорится… всё Божья роса.

— Идем в дом, - я попыталась обнять девушку и потянуть за собой, но та очень крепко держалась за деревянную перекладину, держащую дровяную горку.

Под своей рукой я почувствовала настолько тугой корсет, что мне на секунду стало страшно: живой-ли она человек.

— Ты чего это так затянулась? Навредить себе хочешь? Или ребенку? Быстро в дом. Отцепись уже, наконец, - я тащила ее к крыльцу, на котором в какой-то момент появилась Марья.

— Барышня… чего это с нею? – закудахтала девчонка, не понимая, что делать.

— Чего рот раззявила? Давай, помогай тащить. А то замерзнет или вытошнит все из себя вместе с нутром, - прикрикнула я, и Марья словно очухалась, бросишись помогать.

Был у моего нового статуса еще один прекрасный козырь, кроме безопасности: спорить со мной теперь мало у кого были желание. А с этими вот желторотыми, так и вовсе!

В гостиную мы втроем ввалились ровно в тот момент, когда Нюра подала на сковороде шкворчащие яйца, а Фирс принес самовар.

Осипа в комнате не было.