О том, что она никуда больше не пойдет, что вообще какого хера? И что это за школьная программа такая, и бл*, что происходит???

Она слушала, раскрыв ротик, выглядя при этом до того невинно-порочной, что у меня буквально башню сносило.

И мысли о том, что она уже могла быть не такой уж и невинной, и что могла этим ротиком…

Ну, короче говоря, все грязные мысли, какие могут появиться у мужика в этот момент, у меня появились.

А потом она, видно, пришла в себя, и тоже начала орать.

И я, ошалев от неожиданного преображения невинной овечки в чертенка, выслушал новую, хоть и мало полезную информацию о себе, любимом. О том, что я — бесчувственный козел. Что ни о ком, кроме себя, не думаю, что вообще не имею права ей что-то запрещать… А вишенкой на торте была шикарная информация, что она, оказывается, меня любит.

Че-го???

Я, поначалу, решил, будто ослышался.

Ну, мало ли… Мозг от переизбытка информации перегрелся и потек.

Не мог я слышать то, что услышал.

А она, заметив мое офигение, неожиданно оказалась близко, посмотрела на меня снизу своими раскосыми глазами олененка, с застывшими в них слезами и торопливо заговорила:

— Сереж… Я ничего не требую, понимаешь. Просто не могу уже терпеть… Я сначала думала, что это ерунда какая-то… Но теперь… Сереж… Я понимаю все, но слушай…

Я стоял, смотрел на нее, такую взволнованную, такую наивную. Такую соблазнительную.

Чистый соблазн для меня.

Дикий.

Если б она была чужой, то я бы…

Нет, ничего я бы.

Я встречался со своими ровесницами в семнадцать. И в шестнадцать. И в пятнадцать даже. Но это были ровесницы.

И мы были на равных. И мы четко знали, что развлекаемся.

А здесь не развлечение, нет.

Она стояла рядом, и очень сильно тянуло дотронуться. Просто провести пальцем по губам ее, проверить, мягкие ли? Нежные? Насколько?

Но я знал прекрасно, что тогда не остановлюсь.

Неожиданно по голове солнечным ударом шмякнуло осознание происходящего. И своих тупых эмоций, которые я от себя прятал.

Глубина морального падения, своей ебанутости, потрясла.

Ну ладно, она.

Невинная девочка, оставшаяся одна в этом мире. Понятное дело, что она обратила внимание на меня, единственного близкого взрослого человека, мужчину. Не родного по крови. Конечно, она могла запросто перепутать это желание защиты, стремление обрести семью, с любовью. Она молоденькая.

Совсем неопытная.

А ты, Боец? Ты?

Ты — тоже неопытный?

Или ты просто ебнутый?

Второе — вернее.

Она положила руку мне на грудь, мягко провела ладошкой, но я вовремя перехватил.

Кто-то из нас двоих, ебанутых, должен быть взрослым.

И это явно не она.

— Татка, ты чего? Я — твой брат. Ты — моя сестра. И ничего больше.

— Не родная! Я — не родная! — выкрикнула она, пытаясь бороться и выдергивать ладошку, но я держал крепко.

— Это неважно, Тат. Ты себе придумала бред.