Он проколол весь имеющийся препарат, и ему казалось, что с каждым уколом Михей расслабляется,и дымка вокруг него успокаивается, застывает… начинает рассеиваться…

Полковник поднял голову – зелень в глазах медленно гасла, сменяясь безумной надеждой – и вдруг рухнул на пол. Εго забили судороги,изо рта потекла пена. Раcсеявшееся было стихийное возмущение рвануло к корчащемуся от боли человеку, сжалось вокруг, впиталось – и взорвалось потоками энергии.

Стены храма разлетелись как лопнувший воздушный шар, с грохотом врезаясь в окружающие дома, снося сухие деревья. Макс, оглушенный, отлетел назад, на улицу, и тут же вскочил, пoбежал обратно. Светлая дымка заворачивалась водоворотом – а Михей уже стоял в его центре, запрокинув голову и сотрясаясь от безумного смеха. Волна, ушедшая от него секундами ранее, возвращалась, неся с собой потоки энергии, высосанной у людей под щитом."

"Макс издали кинул усиленный Стазис – нужно было любым способом нейтрализовать друга, чтобы иметь возможность доставить его в монастырь Триединого – но заморозка подействовала на какое-то мгновение и лопнула. А Михей дернул рукой – и Тротта протащило по полу храма, по обломкам, подняло в воздух - и он застонал, чувствуя, как чужая воля пытается подчинить мозг, как ломаются все его блоки. На шее будто сомкнулись чьи-то жесткие пальцы, Макс открыл глаза – и засипел от изумления. За спиной у друга отчетливо подрагивали два огромных черных полупрозрачных крыла. Тротт перевел взгляд на лицо друга – сияющий взгляд его был чуждым, холодным, - и со всей отчетливoстью осознал, что это существо – не Севастьянов.

- Что с тобой? - просипел Макс, пытаясь вывернуться. - Что ты такое?

- Я, – просвистело-прошипело существо в облике Михея, – тот, кого вы называете демонами, Малыш… Малыыыш, - он засмеялся, жутковато, с хрипами. - Но я не демон. Я, – он сглотнул, и энергия заструилась к нему еще быстрее, - и есть Михей. Точнее, я его дар-тени. И мне очень по нраву этот мир. Οн сытный… теплый…

Его снова затрясло от судорог, хватка ослабла,и Макс рухнул на пол, восстанавливая почти бесполезные щиты. Хоть какая-то защита.

- Я не могу тебя выпить, – с трудом продолжал одержимый, – но я могу вернуть тебе твою половинку. И тогда… вдвоем… мы сможем выйти из храма… а когда выпьем магов, что пришли с тобой… и сломать щит.

- Нет, - сквозь зубы проговорил Тротт и ударил Тараном, вложив в этот удар всю силу, все отчаяние, всю жалость к другу, которые в нем были. Того спиной впечатало в осколок стены храма.

И все же устоял. И снова захохотал сипяще, безумно.