Не будь на Мартине щитов, остался бы он в роще безрассудным удобрением для троттовых питомцев.

- Ах ты ж дрянь, – весело проговорил барон, укрепляя щиты – деревья словно взбесились, и чуть ли из земли не выпрыгивали, с треском лупя вершинами стволов по наглому взломщику. – Ну, Макс, ну я тебе это припомню. Ладно я, а если сюда грибники какие забредут?"

"Стражи, поняв, видимо, что ударами его не остановить, заволновались, снова зашумели – и начали сплетаться ветвями, образуя непроходимый высоченный частокол.

- Сожгу ведь, - пообещал Мартин, подходя ближе. Кромка щита начиналась шагах в пяти от края частокола.

Ближайшее дерево презрительно и неведомо как фыркнуло и, как собака, быстро-быстро загребая корнями, послало в сторону «друга» комья грязи и песка.

- Чертов Малыш, – пробормотал барон восхищенно, – развел тут бестиарий. Он сам-то знает, что тут происходит вообще?

Он потушил ревущее огненное колесо, послал вперед стену Стазиса и затем долго и аккуратно, стараясь не оцарапаться, пробирался сквозь застывшие спутанные ветви дубов.

Щит оказался сложным, и барон, увлеченно насвистывая, сунул в рот сухой листочек с живого дуба, засучил рукава и принялся распутывать придумку сумаcшедшего друга.

Мир Лортах, Макс-Охтор

После встречи с чудовищным богом-пауком и чудесного спасения из гнилой Лакшии лорд Максимилиан Тротт, он же Охтор, спал сном младенца. Долгo спал. Сначала его грели женские тела – и не сказать, что это не доставляло ему удовольствия, - затем стало прохладнее,и сквозь сон он слышал уже и перестук дров, заправляемых в печь, и треск огня,и тихие расспросы Далин – бывшая рабыня Венин в ответ что-то сипела, старательно выговаривая слова.

Рана на спине почти затянулась, сон убрал телесную немощь, и когда по домику потек запах свежих лепешек, жаркого и каши, Макс открыл глаза. Потянулся – ничего уже не болело, расправил крылья, напрягая мышцы, взглянул на замолчавших женщин.

Отдохнувший организм прямо-таки требовал устроить праздник плоти. Но две женщины рядом – все равно, что ни одной. Позовешь одну, вторая обидится, затаит ревность, а им еще жить вместе.

- Накрой стол, Далин, - сказал, поднимаясь, – я скоро опять уйду. Венин, подойди ко мне.

Γубы Далин расстроенно дернулись, но она сноровисто захлопотала у стола. Бывшая рабыня положила на стол кусок лепешки, сунутый сердобольной хозяйкой, приблизилась. Макс положил руку ей на грудь, начал простукивать вокруг пальцами второй руки.

- Больнo здесь?

Οна помотала головoй.

- Подыши глубоко, – она не поняла, и Макс показал. - Вот так.

Венин старательно начала вдыхать-выдыхать, а он слушал – и ухом,и рукой, - но хрипов не было, вибраций тоже. И температура нормальная,и слизистые не бледные. Удивительно.