– А мы с вами знакомы…

– Не припомню…

– Несколько дней назад видела вас убегающим от метро «Динамо».

На лице Никиты проявилась явственно читаемая мысль: «Придавить дуру-бабу прямо сейчас или дать ей высказаться?»

Но потом благоразумие взяло верх, и он с усмешкой заявил:

– «Динамо»? Не бываю там, обознались, наверное.

– Маловероятно, – утешила я его, – есть фотографии. Очень интересные, всего четыре снимка, зато какие! На одном вы вместе с приятелем взламываете ларек, потом тащите продавца, затем убиваете, наконец убегаете прочь. Прямо-таки гангстерский фильм…

Коростылев опустил веки и стал похож на марабу.

– Сколько хотите?

– В деньгах не нуждаюсь.

– Тогда что?

– Информация о Вере Подушкиной.

Никита спокойно возразил:

– Да я о ней мало что знаю.

Я развернулась и пошла к двери.

– Погодите, – остановил парень, – куда заторопились? Давайте потолкуем!

И тут снаружи позвонили.

– Черт побери! – выругался Никита и пошел к двери, я машинально последовала за ним.

– Кто? – поинтересовался хозяин, глядя в «глазок».

– Никитушка, – послышался старушечий голос, – это я, Леокадия Константиновна, позволь мне, деточка, по телефону позвонить, мой-то сломался… Сделай милость.

– Чтоб тебя разорвало, дуру старую, – тихо ругнулся Коростылев и загремел запорами.

В холл ворвалась группа людей в камуфляже и черных масках. Они как-то разом заорали:

– Лечь на пол!

– Ноги раздвинуть!

– Руки за спину!

– Послушайте, – попыталась я открыть рот, но мне незамедлительно дали чем-то под коленки и со стуком швырнули на ковер. Спустя секунду на вывернутых за спину руках защелкнулись наручники. Никита лежал в той же позе около меня.

– Слушай, – еле слышно шепнул он, – молчи про фотки, а то худо будет.

– Куда уж хуже, – буркнула я.

– А ну заткнулись! – раздался над головой голос, и кто-то пребольно двинул меня в бок ботинком.

– Послушайте, – возмутилась я, – во-первых, позвоните полковнику Дегтяреву, во-вторых, я являюсь иностранной гражданкой, сейчас паспорт покажу!"

"– Ишь, распелась, – разозлился один из мужиков, пока другие выворачивали на пол шкафы, – молчи лучше, в отделении разберемся.

В этот момент кто-то ухватил меня за волосы и приподнял лицо. Было не больно, а обидно.

– Вы Дарья Ивановна Васильева? – спросил вежливый голос. – Следуйте в машину.

По дороге спутники молчали, но больше не дрались. Я сидела тихо, чувствуя, как дергается ушибленная бровь.

В отделении меня довольно вежливо, но весьма решительно впихнули в небольшую камеру.

– Посидите покуда до выяснения, – коротко сообщил суровый милиционер.

Хорошо хоть наручники сняли.

– Приветик, – раздался тоненький голосок.

На деревянных нарах без одеял и подушек лежала прехорошенькая девочка в красной мини-юбке.