Он сидел на диване, скрестив руки на груди, и спал, накинув капюшон. Я откинулся на подушки и повернулся к Громову.

— Ты читал что-то о цундере, — сказал я ему.

— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, — соврал Даня.

— Так ты у нас теперь… Как это называется… Виабу**?

Даня выпрямился и бросил на меня злобный взгляд.

— Нет, блять. Мне просто нравится японская культура.

Я ухмыльнулся.

— Я думал, что единственное, что тебе нравится в Японии — это спать с Гра…

Боль, промелькнувшая на лице Дани, оборвала меня на полуслове, и я молча уставился на друга.

Чувство, которое мне не нравилось, вновь начало терзать меня.

Нет.

Ни за что, блять.

Я этого не сделаю.

— Дань… — начал было я, но Громов прервал меня, вымученно улыбнувшись.

— Ты все чаще стал сидеть без кислородной маски.

— И? — не понял я, к чему он это заметил.

— Без нее ты выглядишь лучше.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Когда я открыл глаза, Даня опустил взгляд, сцепив напряженные пальцы. Мне не нравилось печальное выражение лица Громова. И мне не нравилась причина такого выражения, потому что я знал, что в этом опять-таки была моя вина.

— Да, я тоже так думаю, — наконец сказал я.

Даня поднял голову и улыбнулся.

— Значит, тебя скоро выпишут отсюда? Мы должны это отпраздновать.

— Не надо ничего праздновать.

— Зануда, — Даня прищелкнул языком. — Давай устроим вечеринку. Вам с Ксюшей не помешает повеселиться и расслабиться.

В этом был весь Даня, пытавшийся подбодрить меня, несмотря на то, что сам был явно несчастен.

— Я подумаю, — пробормотал я и Громов похлопал меня по ноге.

— Я воспринимаю это как “да”.

Друг встал с кровати и подошел к столу, уставленному яствами. В основном это были торты и пирожные, которые приносила Ксюша.

Даня вернулся, но вместо того, чтобы сесть обратно на кровать, он придвинул стул и, сев на него, принялся есть шоколадный кекс.

Я был рад, что Ксюши здесь не было и она наконец-то была занята чем-то нормальным. Я больше не хотел видеть ее такой же грустной, как и Громова. Мне вообще не нравилось заставлять кого-либо грустить.

Я облажался.

Я облажался с Ксюшей. Я облажался с Даней.

Я облажался со всеми, кто был в моей жизни.

Я только и делал, что тянул их за собой на дно."

"Заставлял их делать то, что они никогда бы не сделали без меня.

Я думал, что поступал правильно. Но нет. Это было не так. Если бы не я, они бы жили нормальной жизнью. Счастливой…

— Блять, как же это вкусно, — застонал Даня, отрывая меня от размышлений. — Мои вкусовые сосочки в таком восторге от этих кексов, что они на гране оргазма.

— Дань, я уезжаю со своим отцом, — объявил я внезапно даже для самого себя.

Даня подавился этим несчастным кексом и, с трудом проглотив его, испуганно уставился на меня.

— Что? — прохрипел он.

— Я уезжаю с отцом.