— Твою же мать… — выдохнула, в бессилье распластавшись на столе.

— Правильно, а теперь… теперь, мы можем и позавтракать, — мой ненасытный и невыносимый любовник, вышел из меня, застегнул свои джинсы и, по уже сложившейся традиции, не только помог мне подняться на ноги, но и сам поправил на своей пленнице всю одежду. Даже молнию на моих джинсах застегнул. И еще раз шлепнул по попе. — Позавтракаешь, я надеюсь, совсем подобреешь. А пока чашку кофе?

Плюхнулась обратно на свой стул. Уже не ругалась. Даже не фырчала. Чертов доктор женской души профессионально выбил из меня все раздражение, за что я его ненавижу еще больше.

Только тихо.

Только молча.

— Ваш омлет, — Эльвира с невозмутимостью истинного английского дворецкого подала на стол свое творение. На стол, скатерть на котором съехала в тартарары, ваза с цветами укатилась на пол, а в остальном натюрморт обогатила еще немного растрепанная я. Широков не изменился. Никак. Словно со стула не вставал."

"Только молча. Только тихо.

Ненавижу.

Глава 33

— Знал бы раньше, что чтобы гордая и неприступная Вагнер обняла меня, мне надо ее просто поднять в воздух, давно бы тебя в вертолет запихнул!

Признаться, мне было плевать на его шутки.

Я боюсь летать! Очень боюсь. И в большом самолете страшно, а в маленькой похоронно-черной капсуле и винтом над головой — страшно так, что ноги пола не чувствуют. А Широкову лишь бы поржать. Конечно, стоило нам только начать подниматься вверх — вцепилась в него, как будто Миша мог бы стать парашютом. Нырнув под его расстегнутую теплую куртку, обняла насколько смогла и, послав все свои принципы куда подальше, отпускать не собиралась. Отпущу, как только мы окажемся на земле. Пилот, наверное, тоже хохочет. Но мне как-то параллельно. Мне бы на землю…

— Настя… Насть, — раздалось в наушниках, которые нас заставили надеть на головы. — Посмотри, как красиво. Ну, одним глазком, меня можешь не отпускать.

— Не буду!

— Многое упускаешь, этим горам есть, чем тебя удивить.

Поколебавшись еще какую минуту, мысленно выдохнув и раз сто перекрестившись, вытащила свою глупую голову из-под его куртки и… тут же зажала свободной рукой свой собственный рот, чтобы только не завизжать и не напугать пилота.

Под нами были горы! Настоящие, заснеженные горы! Второй рукой держалась за пальцы наглого Широкова, но в тот момент это волновало меньше всего. Когда ты видишь неописуемую красоту природы и ощущаешь себя настоящей, крохотной пылинкой на этой прекрасной земле — ты забываешь о любой ерунде.

Миша нисколько не обманул. С той секунды, как осмелилась посмотреть за окно — больше не смогла оторвать глаз от этого зрелища. Умелый пилот делал невероятные виражи, то поднимаясь выше над горами, то пролетая совсем низко.