И Матвей, гад везучий, который постоянно что-то выигрывает, получая презенты из ниоткуда, даже не заподозрил подвоха. Пришел.

Прогулялся между вешалок с добром, присматривая себе подарочек и остановил свой выбор на сомбреро. Тем хуже для него.

Ушел в специальную комнату, разделся и, оставив вещи на стуле, залез в кабину солярия

Да. Мы их сперли. Да, прямо у него из-под носа, пока он нежился в искусственных солнечных лучах и дурным голосом пел что-то про Чак Норриса. И нет нам не стыдно. Наоборот, еле держимся, пытаясь не ржать.

Проходит несколько минут, прежде чем на весь магазин раздается гневное:

– Какого хрена?

Девушки консультантки настороженно переглядываются. Главная среди них – подруга моя. Марина. И она в курсе нашей задумки.

Я показываю ей большой палец, мол все в порядке и под контролем. В ответ она сокрушенно качает головой, но улыбается злорадно. Дело в том, что у нее личный счеты с Матвеем. Еще с универа, когда она была в него безнадежно влюблена, а он делал все, чтобы доказать миру, что он бунтарь, дамский угодник, и вообще редкостное чудовище. Поэтому Маришка так легко согласилась на эту авантюру. Отправила Мета в ту кабинку, из которой потом проще всего спереть его добро, и сама лично вручила нам ключ от нее.

И да, увольнения она не боится, потому что это ее магазин. Сама себе хозяйка. Хочет добром торгует, а хочет – говнюков из прошлого наказывает.

В общем, мальчики, не злите девочек, и тогда все у вас будет хорошо. Но это не точно.

Еще через минуту раздается:

– Простите! Кто-нибудь! Подойдите. Очень надо.

Естественно, никто к нему не пошел. С разрешения коварного руководства, все сделали вид, что не слышат страдания в красивом мужском голосе.

– Вы там померли что ли все?

Тишина.

– Да чтоб вас всех! – негодует бедный Матвейка.

Я фыркаю, и тут же получаю шлепок по мягкому месту:

– Не пали раньше времени.

– Постараюсь.

Держаться очень сложно. Особенно когда раздается ворчание, потом что-то сдавленное и нецензурное, и наконец из кабинки появляется Мет. Из одежды на нем только сомбреро, которое мы ему милостиво оставили, и надето оно совсем не на голову.

При его появлении, девушки замирают с открытыми ртами. У Марины падает из рук какая-то тряпка, остальные тоже с трудом моргают, сраженные неприкрытым Крапивинским великолепием.

Снизу – босые мускулистые ноги, сверху – внушительная такая, в меру лохматая грудь. Посередине шляпа. С другой стороны – даже шляпы нет. Только сокрушающая мужская красотища, гордо отражающаяся в зеркале, висящем позади.

– Извиняюсь, за дефиле, – разводит одной рукой, второй старательно держит шляпу, чтобы Хуан Карлос ненароком на волю не выскочил, – Вы вещи мои не видели?

Марина икнула. Остальные забыли, как разговаривать.