Старичок серьезно кивнул, достал с полки одну из книг в посеребренном переплете и протянул мне. Толстый том трудно было удерживать одной рукой, да и двумя тоже не очень получалось. «История мира. Начало», — гласило название.

Нортон расплатился, и мы вышли из магазина.

— Предлагаю отправить ее порталом к тебе в усадьбу, — произнес Нортон.

Я снова кивнула. Говорить не хотелось. Не то настроение было.

Книга исчезла в воздухе, а мы пошли дальше, вдоль многочисленных магазинов. Ни в один я больше не зашла. Просто шагала по улице, дышала свежим воздухом и пыталась наслаждаться прогулкой.

Минут через пятнадцать-двадцать, убедившись, что магазины меня больше не прельщают, Нортон сменил направление прогулки, и скоро мы оказались у дверей одного из местных кафе, как его называли здесь, траттории. Заведение для богатых, оно распахнуло перед нами двери, стоило только метрдотелю увидеть, кто именно к ним пожаловал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Нам сразу же предложили наилучший столик, который был в траттории, — в середине зала, у окна. Мое пальто забрал услужливый метрдотель.

Официант, молодой симпатичный мужчина лет двадцати, принес два меню в кожаных переплетах. Мы довольно быстро сделали заказ. Мне было все равно, что есть, вкусы Нортона здесь были известны.

Пока ждали, молчали. И продолжили бы молчать за едой, если бы возле нашего столика внезапно не появился гость. Вернее, гостья.

Высокая, красивая, стройная, стильно одетая платиновая блондинка, она явно знала себе цену. Смотрела уверенно, губы изгибались в ироничной улыбке. Женщина явно подошла целенаправленно.

— Какая встреча, — произнесла она, и ее голос зазвучал, словно колокольчик, в тишине траттории. — Нортон, тебя-то я ожидала здесь увидеть. Но и только. — И уже мне. — Здравствуй, доченька, приятно познакомиться. Надеюсь, ты найдешь время пообщаться с родной матерью?

Секундная тишина, пока мы с Нортоном перевариваем услышанное. И затем он, потрясенно:

— Миролава?.. Но как?..

— Богиня не может умереть, — все так же насмешливо произнесла та, которая назвалась моей матерью. — Не понимаю, что тебя удивляет.

Удивляет? Тут, скорее, посильнее будут чувства. Вот как, значит, теперь выглядит та, что дала мне жизнь…

Глава 19

— Избранный, значит, — скривилась Миролава. Как и Нортона, я даже про себя не могла называть ее матерью. — Вот потому я и сбежала отсюда. Совсем забыли о нормальных отношениях. Избранность во главе угла. И плевать на чувства. Мама, твоя бабушка, все порывалась и меня «посмотреть». Как же, единственная дочь среди сыновей, надо же узнать, кто именно ей судьбой предназначен.