Мы с ним болтали почти по часу, пока Моника проходила терапию с доктором Полсеном, и я всегда старалась завершить разговор до её возвращения, чтобы лишний раз не тревожить.

- Очень жду вашего возвращения, Веллори, - сказал он в который раз. - Мне так нужно вас увидеть, поговорить с вами."

"- А мы мало беседуем, - рассмеялась я и, услышав, что хлопнула дверь, поспешно оборвала разговор.

Вошла Моника и смешно наморщила нос.

- Мисс Веллори, да бросьте вы. Я знаю, что это Стив. Не стоит от меня прятаться. Если он в конце концов переключится на вас и бросит свою Фарис, это будет воистину благая весть.

Покраснев, я сделала строгое лицо.

- Не болтай, что ты еще навыдумывала. Пойду почитаю Оливии на ночь. Да и вещички её сложу - завтра ехать.

- Конечно, - голосом ехидным и чуть насмешливым ответила Моника. Вид у неё был при этом такой удовлетворенный, что я невольно остановилась.

- Ну-ка говори мне, в чем дело? Ты чего вся, как налопавшаяся сливок кошка?

Моника рассмеялась и, вскочив, скрылась в ванной комнате.

- Ничего не слышу! - прокричала она оттуда.

Я покачала головой и вышла. Видимо, доктор Полсен настоящий кудесник - такие перемены.

“А не может ли быть дело в самом докторе?” - мелькнула мысль. Он очень милый. Лишь бы это не вылилось в новые проблемы.

Оливия была в своей спальне, сидела ровненько на кровати, смотрела, как обычно, в окно. Хотя уже стемнело.

- Добрый вечер, тётя. Как вы?

Она не отреагировала, но это было нормально. Я отпустила медсестру и сама помогла Оливии раздеться и лечь в постель.

- Почитаем сегодня? - спросила я её, открыв книгу наугад, не выбирая страницы.

- Веллори, деточка, расскажи мне, где Нея, - вдруг тихонько, но ясно спросила тётя.

Я опустила голову, не зная, что говорить. А вдруг старенькой женщине станет плохо от этого известия и она не переживёт?

-Тётушка, давайте все разговоры завтра. Я расскажу про всех, мы поедем домой, - сделала я попытку увести разговор.

- Нея. Скажи мне, девочка. Нея умерла? - голос Оливии звучал так трогательно, как у ребенка, который спрашивает “где мама?”, а в голосе слышится потаённая слеза.

Я не выдержала, закрыла лицо руками и заплакала.

- Бедная девочка, - прошептала тётя то ли обо мне, то ли о своей несчастной младшей сестрёнке.

После этого она закрыла глаза и, кажется, уснула. Я посидела с ней еще какое-то время, потом позвала медсестру и вернулась в комнату.

Странно я себя ощущала: печаль, но какая-то светлая заполнила меня всю. Пусть бы только с Оливией было всё хорошо. Они с дядей Тэем должны были обязательно встретиться.

На следующий день мы покинули клинику. Проводить Оливию вышел весь персонал и многие пациенты. Прощаясь с ней, многие утирали слёзы. Тётю в самом деле любили здесь и привыкли за долгие годы.