На меня он даже не смотрит, будто меня здесь и вовсе нет. — Аделина, еще одно слово, и ты пожалеешь, что появилась на свет!

— Я уже об этом жалею!! — словно в запале выкрикивает незваная гостья.

— Избавьте меня от неё раз и навсегда! — обращается палач к людям в черных балахонах, которые появляются здесь почти одновременно с ним. Причем, у них такой вид, что на месте Аделины я бы не стала с ними спорить. — Если ваш Орден не способен справиться с одной ведьмой, то я это сделаю сам. Благо в тюрьме есть специальная камера для чародеев, и она сейчас пустует.

Сестра Фрейга хочет сказать ему что-то в ответ, но на моих глазах ярко-вишневые губы девушки будто бы склеиваются, и от бессилия она лишь с бешенством таращит на меня свои черные блестящие глаза, обрамленные пушистыми ресницами. В то время как двое мужчин, лица которых скрывают глубокие капюшоны, ловко хватают её под руки и уводят. Вслед за ними идут и остальные… то ли монахи, то ли колдуны, которые беспрерывно произносят нараспев странные слова, от которых у меня почему-то по коже бежит неприятных холод.

Хотя, какие тут могут быть сомнения? Это точно колдовство. Где это видано, чтобы у человека ни с того ни с сего вдруг сросся рот?!

Когда они скрываются из вида, я не выдерживаю:

— Это были колдуны?

— Да. Из Ордена Вечной Ночи, к которому принадлежит Аделина. И ей как-то удалось от них улизнуть!

— В смысле? Они её где-то удерживали? За что?

Я тут же вспоминаю слова Фрейга о сестре, о том, что ей было мало одного любовного приворота…

Получается, она сделала Гарольду такое, за что её наказали адепты её же ордена. Странно, но мой палач тоже пострадал из-за любви. Наверное, поэтому, ради своего короля палач даже согласился на мне жениться! И при этом он так на мне отыгрался, будто я насолила лично ему, а не его любимому королю!

Но больше всего меня бесило сейчас то, что я вынуждена была расхлебывать ошибки прежней Даниэлы.

— Все ясно, она пришла сюда, чтобы мне отомстить. Ведь она до сих пор ревнует меня к Гарольду! Она совсем что ли не понимает, ведь у меня с ним ничего не было! К тому же, я уже замужняя женщина!

— Не понимает. Она же ненормальная.

— А может, она просто очередная несчастная, которой вскружил голову твой ненаглядный король?!"

"Я с вызовом смотрю на палача.

Боже, зачем я это делаю?! Сама вздыхаю по неотразимому Гарольду I, а злость почему-то срываю на его верном слуге. Но это не король, а его палач принес мне столько страданий!

Чудовище пристально смотрит на меня, и от злости его серые глаза становятся почти черными.