Поднимаюсь, отрываюсь от безупречно белого фаянса, на негнущихся ногах подхожу к раковине, открываю кран и привожу себя в порядок.

Где Амир? Он нужен мне. Очень. Срочно. Сейчас. Чем раньше, тем лучше. Просто обнять его, просто почувствовать его тепло, близость рядом.

— Звезда, — хриплый голос, как плетью по спине бьет. — Истосковалась.

Оборачиваюсь и удерживаюсь на ногах только чудом, успеваю ухватиться за край раковины.

— Амир, — выдыхаю сдавленно. — Амир.

Мужчина оказывается рядом в мгновение ока. Обнимает. Нет — сгребает в объятья. Голодно, жадно, обдает жаром. Так лишь он один на целом свете умеет. Трогать и клеймить, присваивать каждым касанием, каждым жестом. Другим не повторить.

— Амир, — шепчу и понимаю, как тяжело дышать, а слезы льют по щекам, ручьем стекают, градом, без причины, просто катятся, заставляют давиться всхлипами.

— Я скучал, — чмокает в макушку, шумно втягивает воздух, заставляя меня затрепетать, зайтись в припадке судорожной дрожи. — Раньше вырваться не смог. Штопали долго. Заразы. Не пускали.

— Штопали? — поражаюсь, голову запрокидываю и до одури знакомый взгляд встречаю, растворяюсь в нем, сгораю в пепел.

— Ну да, — кривит губы. — Пока все раны залатали, неделя прошла. Но ты не дергайся. Я в норме. Больше кровью не залью.

— Господи, Амир, — обвиваю широкую шею ладонями. — Я без тебя не жила. Я чуть не сошла с ума. Даже те таблетки не отключали полностью, не помогали забыться. Я тобой бредила. Я точно чокнутая.

— И я, — ухмылка гаснет. — Не жил.

Льну к нему, покрываю лицо поцелуями. Так хочется каждую черту губами повторить, запомнить, вырезать в памяти. Так сильно его желаю и жажду, неутолимый голод во мне разливается, горло тисками сдавливает.

— Надо собираться, — говорит он и мягко меня отстраняет. — Вылет через два часа.

— Уже? — удивляюсь. — Сегодня?

— Нечего тянуть, — бросает он. — Дел много.

— Да, — соглашаюсь, пытаюсь вспомнить какая на календаре дата. — Мне и на работу пора. Нельзя все время развлекаться.

— Нет, — обрывает неожиданно жестко. — Никакой работы.

— Что? Но ты…

— Я сказал, — отрезает с таким мрачным видом, что возражать больше не тянет. — Это для твоей же безопасности. Больше никаких ошибок не допущу. Ты моя женщина, а значит будешь под охраной. Под присмотром. И в том гребаном офисе тебе не место.

— А где тогда, — запинаюсь. — Где мое место?

— В моем доме, — чеканит. — Подо мной.

— Амир, я…

— Не забивай башку чепухой, — рот поцелуем запечатывает, прямо в горло мое выдыхает: — Ты моя. Моя. Только моя.



Глава 69

— Золото, — усмехаюсь я и подхватываю первый попавшийся слиток, подбрасываю в ладони. — Вот ключ ко всему. Так говорит мой дед. Он человек старой закалки, ярый приверженец традиций.