В лучшем виде.

Щелчок проклятой «бабочки» отдается морозом по коже.

Я отступаю на пару шагов назад, но никто этого не замечает, слишком оживленная беседа завязалась. Не до меня. Да и кто бы здесь стал опасаться девчонку?

— Дегрод, — рокочет Лютый. — Давай, колись. Торчок? Под кайфом? Ты в курсе, кто такой Викинг?

— Слыхал, конечно, — смешок. — И чего? В нем типа кровь не течет?

— Течет, — цедит бритоголовый верзила. — Еще как течет. Только не в нем, а вокруг него. Кровища, которой тебе никакой гребаный приход не подкинет. Знаешь, почему его так прозвали? Викинг. Знаешь, а?!

Снова на крик срывается.

Нервничает. Видимо, сильно расстроен, что нельзя просто добраться до мифического сейфа и обчистить, кинуть настоящего «шефа».

— Разное базарят, — выдает уклончиво.

— Он опоил мужика ядреной наркотой, привязал и выставил вокруг зеркала, — чеканит Лютый холодно и мрачно. — Взял нож, рассек кожу по позвоночнику. Дальше схватил топор, разрубил ему ребра и вытянул легкие наружу. Тот бедняга орал, кровью харкал, а сдохнуть не мог. Он заставил его смотреть на все. Каждую секунду смотреть. Тянул казнь. Кайфовал. Потом сказал, так викинги развлекались и называется все это дерьмо «кровавый орел».

— Да ладно, — протягивает брезгливо. — Кто бы такое провернул? Хрень собачья. Никто бы не стал… это бредятина. В жизни не бывает…

— Скажи ему, — хлестко советует Лютый. — Скажи — он тебе покажет. Я там не был, сам не видел, но слышал про этого маньяка достаточно. Враги от него живыми не уходят. Никому с ним шутить не стоит. Поэтому я не стану в отказ идти.

Желудок сводит тягучий спазм. Тошнота накатывает с новой силой. Однако права на слабость не существует.

Я расстегиваю сумку и вздрагиваю от окрика.

— Застыла! — ревет мужик, который принимал самое активное участие в моем похищении. — Какого лешего в сумку лезешь?

— Я просто хотела надеть драгоценности, — говорю ровно, но кровь сейчас явно отхлынула от лица, выдавая меня с головой.

— Какие еще драгоценности? — щурится Лютый, надвигаясь вперед, нависая как скала, разом забывает обо всем прочем. — Дай сумку. Живо!

— Пожалуйста, — отступаю. — Я просто сережки новые надеть хочу. Я их так и не примерила. Если вы все равно собираетесь убить нас, то разрешите хотя бы это.

— Сбрендила? — посмеивается. — Кукухой поехала?

— Ну вы отдадите нас этому безумному Викингу, — закусываю губу. — Можно я испробую эти серьги? Очень красивые. Вы сами увидите. Мне было жалко их примерять раньше. Ждала особенный повод.

— Фигею с тебя, — посвистывает, но все же замирает, видно, позабавлен моим странным поведением. — Баба есть баба. Вам лишь бы цацками играться. Че ж за серьги такие?"

"— Бриллиантовые, — заявляю как на духу. — Понимаете, там действительно гигантские бриллианты.