После в мыслях своих безумных утопала и вот только сейчас вспомнила про еду. Можно перекусить.

Я с жадностью набрасываюсь на доставленные блюда. Не сразу замечаю, что Амир не притрагивается к ним. Наблюдает за мной молча. Пристально смотрит, за каждым движением следит.

Застываю. Облизываюсь и губу закусываю.

— Почему ты ничего не ешь? — спрашиваю.

— Не хочу.

— Так нельзя, — мотаю головой. — Ты должен хорошо питаться. Подкрепиться, восстановить силы. Нельзя голодать…

— Так раны быстрее заживут, — обрывает. — Ни кипишуй.

— Ты не…

— Я в порядке.

Спорить глупо.

Особенно учитывая тот факт, что как только я придумываю достаточно разумный аргумент для продолжения дискуссии, Амир вдруг продолжает.

— Я только по тебе голоден, — перегибается через стол, ловит взгляд в горящий капкан своих глаз. — Загнул бы тебя прямо тут и выдрал раком.

И все мои аргументы испаряются.

— Амир, — осуждающе поджимаю губы. — Мы же недавно…

— Я привык много трахаться, — бросает невозмутимо. — А ты вообще мне тормоза сорвала.

— Выходит, я виновата?

— А кто?

Логично. Трудно оспаривать подобное заявление.

Никак не пойти против истины, не подкопаться.

— Не бойся, — скалится и откидывается обратно на стул, занимает вальяжную, непринужденную позу. — До бала трахать не стану. А после поглядим.

— А когда мы платье найдём? — начинаю волноваться. — Это много времени займёт. Я не могу так сразу выбрать. Мне надо все посмотреть.

— Расслабься, — отмахивается. — Я уже все выбрал.

— Как? — поражаюсь. — А размер? У меня не вполне стандартная фигура…

— Зачетная жопа и мелкие сиськи, — подводит итог, выбивая дыхание из моих лёгких.

 — Я в курсе. Все учтено.

— Знаешь, это звучит не слишком…

— Классная у тебя грудь. Аккуратная. В разы круче любых бидонов. Признаю, мне раньше нравились крупные дойки. Промеж них легко болт всадить и долбить. Но твои булки всухую самые громадные сисяндры побьют.

— Очень сомнительный комплимент, — выпаливаю.

— Я мог иначе сказать, — усмехается. — Красивая у тебя грудь. В ладонь просится. И попа такая, что круче во всем мире нет.

— Тогда почему ты сразу так не выразился?

— Люблю тебя в краску вгонять, — припечатывает.

 — Милаха такая. Пиздец. Я вот гляжу и балдею. Зрелище улетное.

Теперь я краснею ещё гораздо гуще, чем прежде.

Ну почему? Почему он такой невозможный?

— Доставят и платье, и прочее барахло, — обещает Амир. — А сейчас что хочешь делать? Куда пойдём? Посмотреть чего?

— Просто хочу побыть с тобой, — улыбаюсь.

— Потрахаться?

— Нет, ну я о другом, — бросаю, смутившись окончательно. — Можем поговорить или посмотреть фильм вместе. Пообщаться. Узнать друг друга лучше. Хватит с меня музеев и прогулок.