Ее тревожило, что Хулиан по-прежнему обнимал ее за плечи тяжелой рукой, – и то, с какой легкостью солгал. Тогда, у ворот, она слишком нервничала, чтобы возразить ему, и слишком отчаянно хотела оказаться внутри и приступить, наконец, к поискам сестры. Но теперь ее мучил вопрос, не совершила ли она новую ошибку?

– Что за спектакль ты устроил? – наконец спросила она, отстраняясь от Хулиана. Они уже прошли мимо девушки на одноколесном велосипеде, но еще не приблизились к огромным дверям особняка, отбрасывающего во тьму манящие отсветы. Скарлетт остановилась у фонтана, журчание воды в котором могло бы заглушить их с Хулианом разговор, случись кому-то проходить мимо. – Почему просто не сказал правду?

– Правду? – Хулиан издал низкий, мало похожий на смешок звук. – Уверен, что правда не понравилась бы привратнице.

– Ведь у тебя был билет! – возразила Скарлетт, чувствуя себя неловко, как человек, не понявший сути шутки.

– Ты, похоже, считаешь, что раз эта девушка вела себя приветливо, то, в конце концов, все равно бы меня пропустила. – Хулиан выразительно посмотрел на Скарлетт и подошел к ней ближе. – Но не стоит забывать, о чем я предупреждал тебя в часовой лавке: большинство людей здесь вовсе не те, кем кажутся. Вот и привратница разыграла представление, призванное усыпить твою бдительность. В приветственной речи говорилось, что нам нельзя слишком сильно увлекаться, но на самом деле именно в этом и заключается смысл игры. Легендо нравится… играть. – Последнее слово Хулиан произнес с запинкой, как если бы изначально хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал. – Каждого гостя приглашают по определенной причине, – продолжил он. – Поэтому, если ты все еще ломаешь голову над тем, отчего я солгал, поясню: твое приглашение предназначалось не для простого моряка.

«В этом он прав, – подумала Скарлетт. – Оно было для графа»."

"В ее груди поднялась паника цвета киновари, когда она вспомнила, что в своем письме Легендо выразился совершенно конкретно. Третий билет предназначался для ее жениха, а не для необузданного паренька, стоящего сейчас рядом с ней и развязывающего шейный платок. Скарлетт и без того многим рисковала, решив на день задержаться на острове и вступить в игру. Ну а притворяясь нареченной Хулиана, она будто по собственной воле напрашивалась на неприятности. Мало ли, что им придется делать во время совместного участия в игре?!

Хоть Хулиан и спас ее, когда она тонула, лгать ради него все равно не следовало: просто так ей это с рук не сойдет – вся ее жизнь служила тому примером.

– Нужно вернуться и рассказать правду, – объявила Скарлетт. – Ничего хорошего из обмана не выйдет.