Веревки, с которыми она не переставала бороться в попытке освободиться, нещадно впивались ей в кожу. Телла больше не сказала ни слова, но Скарлетт видела, что она раздавлена. Сделавшись совсем маленькой и хрупкой, она смотрела на Легендо так, как, должно быть, сама Скарлетт смотрела на Хулиана, когда раскрыла его обман. Видела правду, но не желала ее признавать. И ожидала разъяснений, которых, конечно же, не последовало.

Даже губернатор Дранья выглядел ошеломленным, поняв, что перед ним сам магистр Караваля. А вот граф, склонивший голову набок, похоже, не удивился.

– Я тебе не верю, – сказала Телла.

– Хочешь, чтобы я в доказательство проделал какой-нибудь волшебный трюк?

– Я не об этом, – возразила она. – Ты уверял, что любишь меня. Все те слова, что ты мне говорил…

– Я лгал, – равнодушно отозвался Легендо, показывая тем самым, что Телла не стоит даже его ненависти.

– Но… но… – заикалась та, наконец, избавляясь от наложенных на нее чар.

Скарлетт показалось, что сестра и вправду превратилась в хрупкую фарфоровую статуэтку, какой частенько ей представлялась, и что вот-вот расколется на кусочки. Но та лишь продолжала отступать назад, подходя все ближе и ближе к опасному краю балкона.

– Телла, остановись! – завопила Скарлетт. – Не то сорвешься вниз!

– Я не остановлюсь до тех пор, пока вы не отойдете от моей сестры. – Телла бросила многозначительный взгляд на отца и графа. – Если один из вас приблизится к ней еще хоть на шаг, клянусь, я прыгну. А без меня, отец, вы не сможете помыкать Скарлетт. И уж точно не получится принудить ее выйти замуж.

Губернатор и граф замерли на месте, но серебристые туфельки Теллы продолжали скользить к неогражденному краю балкона.

– Телла, стой!

Скарлетт снова забилась, пытаясь освободиться от пут, и бусины градом посыпались на пол. Она не верила своим глазам. После того как Хулиан умер у нее на ее руках, она не могла потерять и сестру тоже. – Ты почти на самом краю!

– Поздно! – рассмеялась Телла."

"Ее смех казался таким же хрупким, как и она сама. Скарлетт хотелось подбежать к ней, балансирующей на грани пропасти, и схватить, удержать. Но пока не удалось достаточно ослабить веревку. Она уже сумела освободить лодыжки, но руки по-прежнему оставались связанными. Лишь звезды сочувственно смотрели, как она раскачивается взад-вперед, надеясь, что, опрокинув стул, разобьет один из его подлокотников и, наконец, обретет желанную свободу.

– Донателла, успокойся, – почти с нежностью обратился к девушке отец. – Давай вернемся домой. Я тебя прощаю. И тебя, и твою сестру тоже.

– Думаете, я в это поверю?! – взорвалась Телла. – Вы еще худший обманщик, чем он! – Она указала дрожащим пальцем на Легендо. – Все вы лжецы!

– Телла, я тебе не лгала.