На мгновение ей удалось заглянуть под маску холеной наружности, которую он носил, как парадный фрак, и увидеть, что на самом деле он загнан в ловушку, подобно ей самой. – Этот брак очень важен для меня. Мысль о том, что я могу потерять тебя, едва не свела меня с ума, поэтому к тому времени, когда мы оказались в подземелье, я уже плохо соображал. Но все изменится, как только мы поженимся. Я сделаю тебя счастливой, обещаю.

Свободной рукой граф убрал серебристую прядь волос с ее лица, и на ужасную долю мгновения Скарлетт испугалась, что он наклонился и поцелует ее. Ей потребовалась призвать на помощь все накопленные за эту неделю силы, чтобы не отпрянуть и не броситься бежать.

– Я вам верю, – ответила она, хотя ее слова были как никогда далеки от истины.

Она знала, что туннели действительно способны свести человека с ума, многократно усилить страх и толкнуть на совершение нехарактерных поступков. Но даже если с этого момента жених и станет ревностно оберегать ее и не тронет и пальцем, Скарлетт понимала, что он никогда не сможет сделать ее счастливой. Потому что рядом с собой она хочет видеть одного-единственного мужчину на свете – Хулиана.

Внутри у нее все сжалось от страха, когда граф отпер дверь в ее комнату. Она снова подумала, что ее план далеко не идеален. Она могла неправильно понять Хулиана, а он, в свою очередь, ее. Или ее отцу взбредет в голову прийти подслушивать под дверь – случались и такие вопиющие вещи."

"Ее ладони вспотели, когда она последовала за своим женихом в жарко натопленную комнату. Массивная кровать, которая выглядела такой привлекательной, когда она увидела ее в первый раз, теперь представлялась безмолвной угрозой. Четыре деревянных столбика по краям придавали ей сходство с клеткой. Скарлетт отчетливо представила, как граф задергивает занавеси, и она оказывается запертой в ловушке. Она взглянула на шкаф, надеясь, что оттуда появится Хулиан – места там хватит, чтобы мог спрятаться человек. А вдруг в этом шкафу тоже есть потайной ход? Но дверцы так и остались закрытыми.

В комнате не было никого, кроме графа, Скарлетт и… кровати. Теперь, когда они остались наедине, поведение графа разительно изменилось. Куда только делась врожденная утонченность манер? Он действовал с убийственной точностью, как делец, спешащий поскорее завершить сделку. Сначала он снял перчатки и бросил на пол, затем начал расстегивать пуговицы жилета, что всякий раз сопровождалось чуть слышным тошнотворным щелчком. Скарлетт поняла, что больше не может этого выносить.

Глядя на то, как отец измывается над Хулианом, она наконец сообразила, что тот пытался сказать ей, когда они вдвоем шли по туннелям.