– Что произойдет, если кто-то причинит вред моему телу?

Скарлетт покачнулась, и Айко схватила ее под руку, чтобы поддержать.

– Вам нужно вернуться на постоялый двор.

– Нет… – попыталась возразить Скарлетт.

В «Стеклянной змее» ей сегодня делать нечего, поскольку была очередь Хулиана спать в их комнате. Однако собственная голова казалась легкой, точно воздушный шар, готовый вот-вот отделиться от плеч и взмыть в небо.

– Уведите ее отсюда, – обратилась продавщица к Айко, бросив на Скарлетт резкий взгляд. – Если она умрет на улице, то, скорее всего, очнется под землей.

Ужас ртутью разлился по телу Скарлетт. Слух начал подводить ее так же, как и зрение, но она готова была поклясться, что продавщица произнесла последние слова так, словно желала, чтобы они сбылись. Что-то кисловато-горькое, с привкусом гари и плесени, забулькало у Скарлетт в горле, и она догадалась, что такова на вкус смерть."

"Она едва держалась на ногах, а о том, чтобы проделать обратный путь до постоялого двора, не могло быть и речи. Когда она проснется, придется выбирать между тем, чтобы найти сестру или уехать и успеть вернуться на Трисду к собственной свадьбе.

Скарлетт и раньше знала, что до такого может дойти, но все же не была готова к подобному повороту. А что сделает Хулиан, если, вернувшись в их спальню, обнаружит там ее бездыханное тело?

– Скарлетт! – Айко снова встряхнула ее. – Вам нужно оставаться в сознании, пока не доберетесь до безопасного места. – Она подтолкнула Скарлетт к двери и сунула ей в рот кусочек сахара. – Это придаст вам сил. Идите же и не останавливайтесь, несмотря ни на что.

Ноги у Скарлетт словно свинцом налились, тело покрылось потом.

Да она уже стоять не в состоянии – а шагать и подавно. Сахар растворился во рту, превратившись в гниль.

– Разве вы меня не проводите?

– Нет, у меня есть другие дела, – отозвалась Айко. – Но вы не волнуйтесь, я свое слово сдержу. Когда у человека забирают несколько дней жизни, его тело умирает, а разум продолжает существовать в мире грез. Если, конечно, телесная оболочка останется невредимой.

И снова Скарлетт попыталась спросить, что в этом случае произойдет, но речь ее сделалась бессвязной и отрывистой. Она готова была поклясться, что белки глаз Айко стали черными, когда та добавила напоследок:

– Главное, доберитесь до своей комнаты.

Я разыщу вас в мире грез и покажу свою книгу.

– Но, – тут Скарлетт покачнулась, – обычно я забываю свои сны.

– Этот вы запомните. – Поддержав ее, Айко сунула ей в рот еще один кусочек сахара. – Только пообещайте, что никому не расскажете. А теперь, – вложив Скарлетт в руки сверток с платьем цвета вишневых лепестков, Айко вытолкнула ее из магазина, – шагайте отсюда, пока не умерли.