И я, сразу определив, где меня должны дожидаться три оставшихся капитана, выбрал путь, желая подойти к ним с другой стороны. Правда, там нет подъезда. Старая заброшенная дорога вела только до разваленной фермы, и дорога сохранилась лишь потому, что дома в деревне иногда ремонтируют, иногда что-то пристраивают, и стройматериалы берут, естественно, на развалинах фермы. Не будь этих стройматериалов, и дорога бы эта давно заросла. Тем не менее до фермы я добрался на машине и оставил свой «Фольксваген Тигуан» под прикрытием даже внешне шатких недоломанных стен.

Здесь по прямой линии до места, где, предположительно, меня ждали, было не больше двух с половиной километров. Я даже сигнализацию в машине не включил, чтобы этот звук не добрался по траве до трех капитанов, поджидавших меня. Они-то считали, что встретят жертву, а я, как обычно, считал, что они смерть свою искали. То есть столкнутся не просто с Саней Валар, а неизбежно найдут именно собственную смерть.

* * *Конечно, мои солдаты оценили то, как я научил их копать окопы. Я видел, какие недовольные были у них лица каждый раз, когда на учебных занятиях приходилось перелопачивать горы земли.

.. Но в последнем бою мои нудные уроки получили наглядную оценку. Однако в том же самом бою мои солдаты не успели продемонстрировать еще одно качество, которое я в них особо старательно культивировал. В решающий момент они должны были сделать незаметный рывок, но задержались буквально на несколько секунд. Это чуть было не стоило всем нам жизни. Уж на что я, казалось бы, старательно тренируюсь в скрытном передвижении, в течение многих лет занимаюсь вместе с солдатами, солдаты меняются, а я тренируюсь уже с новыми, – а все равно недоволен собой. Но быть недовольным собой лучше, чем оставлять довольным противника. Значит, я допустил оплошность. Если он никакого беспокойства не проявляет, значит, я могу быть удовлетворен – я ни для кого не обнаружил себя, я остался незамеченным. А это для спецназовца, выполняющего боевую работу, жизни подобно. Если же он заметил тебя в самый неподходящий момент – все, имеешь шансы отправиться к праотцам.

Прежде чем двинуться напрямую через бугристое, никогда на моей памяти не обрабатывающееся поле и перелески, я забрался на верхнюю точку пошатывающейся кирпичной стены.

Это было рисковое занятие, но я заранее просчитал вариант, при котором стена не выдержит и рассыплется. Я готов был в любую секунду спрыгнуть в одну из двух сторон, что показались мне наиболее подходящими для приземления. Но опасность представлял не момент приземления – прыжок, несмотря на высоту в четыре метра, я сумел бы сделать не хуже, чем в относительно спокойной обстановке полосы препятствий.