Впрочем, все равно темп был совсем не тот, который принят при марш-бросках в спецназе ГРУ. Я просто щадил «краповых» и предпочитал довести их до места не задыхающимися, а готовыми к выполнению боевой задачи. С этой же целью я и путь выбирал такой, где нас прикрывала тень. И так я скоро довел группу до развилки дорог. Повернув направо, можно было угодить в деревню к Батухану, пойдя прямо, – до Москвы пешком дотопать. Взяв левее, выйдешь как раз к бывшему полевому стану на холме. Раньше он был открыт всем ветрам, а сейчас холм с одной стороны основательно зарос молодым березняком. Причем зарос настолько, что пробираться там по прямой линии было невозможно.

Именно в березняке я и планировал устроить засаду. Но перед этим спрятал двух «краповых» в кустах на развилке и объяснил им задачу. Парни должны были встретить машины со своими сослуживцами, потом связаться со мной, а я уже сказал бы им, куда группе выходить и чего опасаться. Но до этого мимо оставленных парней должны были проехать машины с охотниками за моей головой. Об их проезде парни тоже должны были предупредить меня телефонным звонком. Можно было бы воспользоваться переговорными устройствами, которые были у всех «краповых», но это устройство не имело наушников и использовало только громкую связь. И потому я предложил всем «переговорки» выключить.

Дальше мы двинулись впятером, но не через березняк, где я намеревался оставить группу, а по дороге. Конечно, здесь был некоторый риск, но только в том, что пара бойцов, оставленных в засаде на повороте, завалятся спать и прозевают появление бандитов. Однако проспать пять машин сложно. Даже звук двигателей в лесной тишине должен разбудить самого заядлого засоню, а «краповые» такими вовсе не казались.

Полевой стан я помнил еще по тем временам, когда был жив колхоз. Тогда, в полевую страду это место, казалось, пахло потом, смешанным с пылью. Стан стоял недалеко от деревни. Здесь не было спальных мест, хотя имелась столовая, а также выставленные на мощных креплениях две большие емкости под солярку. Тут заправляли и ремонтировали сельхозтехнику, если только не требовалось крупного ремонта, для которого ее отгоняли в мастерские. С мелким ремонтом механизаторы справлялись сами.

У нас в семье никто в колхозе не работал. Папа был за границей и никогда в колхозе не показывался; мама работала в школе, и ей хватало своих забот; а я заглядывал на полевой стан только с кем-то из друзей по школе, чьи родители здесь работали. И не думал тогда, что буду его рассматривать как вероятное место активных боевых действий, не мог предположить, что когда-то они переместятся в срединную часть России. Но вышло именно так... И первое, что я отметил, – круг для отдыха, или, по-простому, «курилка».