Металлические пластины в моей черепной коробке, похоже, сильно нагревались, и это было не совсем приятно. Чтобы охладить голову, я бежал через поле быстро, но ветра, к сожалению, не было, и оставалось надеяться на то, что за полем начнется лесок – там, в березняке, всегда прохладнее. Я давно уже не бегал на скорость. После госпиталя позволял себе пробежки, пусть и в хорошем темпе, но все же в свое удовольствие. А сейчас бежал как на соревнованиях на длинную дистанцию. Дыхания хватало вполне. Только в голове сильно стучало и жгло."

"Но поле благополучно закончилось. В лесочке я сбросил скорость, чтобы не оставить после себя просеку. Но дышалось здесь несравненно легче. Дальше можно было напрямую, через поле, добраться до кустов, за которыми начинались деревенские огороды. А можно было сделать круг и добежать до тех же кустов в обход, через заросли молодого березняка. Второй вариант мне нравился больше – лесной прохладой, но первый сберегал время, и я побежал напрямик. Опасений, что в лесочке можно встретить засаду, не было. Здесь нет ни одного дерева, на которое можно взобраться, чтобы рассмотреть деревню. Лесок этот вырос за последние лет семь-восемь самосевом, и теперь радовал глаз. Да, все-таки природа после многих лет хозяйственной деятельности человека восстанавливается. Это служило слабым утешением тому, что поля не возделываются, но восстановление рощи тоже не лишне.

Второе поле было не такое ровное, имело несколько холмов, вершины которых можно было рассмотреть даже из деревенских дворов, но я на холмы не взбирался, чтобы себя не демаскировать, и легко пробежал, петляя между ними. Вышел точно на ограду маминого огорода. Правда, чтобы еще и отцу Василию нечаянно не попасться на глаза, взял правее, не опасаясь, что меня увидит капитан Сафронов и его люди. Сафронов и вправду выглянул в оконный проем без рамы и помахал мне рукой. Я ответил тем же жестом и по уже протоптанной тропе перебежал из заброшенного двора в свой. Там скользнул между кустами черемухи за угол, потом под перилами на крыльцо и вошел в комнату одновременно с тем, как в кармане у меня зазвонила генеральская трубка. Только после этого я перевел дыхание, радуясь, что не сильно сбил его. Значит, отправляться на инвалидность мне еще рано.

Володя Дубров сидел за ноутбуком и смотрел не в монитор, а через плечо на меня.

– Жарко? – спросил он.

– Слегка, – ответил я, поднес трубку к уху и нажал клавишу разговора. – Капитан Смертин. Слушаю вас, товарищ генерал. Извините, что дышу тяжело. Бегом возвращался. Вот только-только вернулся...

– Вовремя ты успел. Пять машин уже свернули с Горьковского шоссе. Минут через двадцать будут у вас. Не думаю, что рискнут показаться в деревне, – будут искать место поблизости, где повыше.