Прислонившись спиной к двери, стояла босыми ногами на холодной плитке, мне было всё равно на то, что я могу заболеть, если уже не заболела. У меня душа горела, всё остальное осталось неважным.

– За что? Господи, за что?

Мне так было жаль себя, что я обозлилась на всех.

На маму, что она не ответила. На Марка, потому что изменил! Потому что предал! Но больше всего я злилась на него из-за того, что я оказалась в беде по его вине.

– Боженька, – я посмотрела вверх и начала говорить с ним, – они не пришли, не помогли мне, но ты ведь всё видел?! Почему ты позволил этому случится?! Я же ведь была верна тебе и каждую ночь молилась и благодарила тебя за всё. Верила искренне в твоё существование и в твоё милосердие к нам, но оказывается тебя просто нет! Иначе ты не допустил бы это зверство, что они сотворили со мной. Всё оказалось ложью!

Я затряслась в истерике и начала кричать и всё крушить.

– ТЕБЯ НЕТ! ЛЮБВИ НЕТ! НАДЕЖДЫ НЕТ! МАРКА ТОЖЕ ТЕПЕРЬ НЕТ! – кричала и продолжала крушить. Слышала, как мама бьется по ту сторону двери и умоляет ей открыть, но я не могла остановиться. Я ещё не выплеснула всю свою боль. – И МЕНЯ ТОЖЕ ТЕПЕРЬ НЕТ!

– Лика, умоляю тебя открой!

Я пришла в себя, когда услышала громкий и отчаянный плачь мамы. Мне не было стыдно за свой поступок, но мне было больно от того, что заставила её страдать.

Открыла дверь и вышла к ней. Выглядела она, будто постарела за эту ночь лет на десять. Она осторожно подошла и будто спрашивая разрешения аккуратно обняла, уложив мою голову себе на грудь.

– Невинность тоже ушла . . . – тихо прошептала в конце.

После этого срыва мама не решалась ещё долго говорить со мной об этом. Я же заперлась в доме, не желая ни с кем видеться. Одноклассники, теперь уже бывшие звонили, писали и даже приезжали к нам домой, но я никому не отвечала и не выходила из комнаты, когда они приходили. Замкнулась в себе и моя жизнь потихоньку стала черно-белой.

День за днём в моей жизни не происходило ничего нового. Я просыпалась поздно, кушала и сидела целыми днями одна, пока мама была на работе. Кушала, но вкус еды больше не узнавала. Перестала даже помогать по дому маме и мне не было стыдно, было ощущение опустошенности. Я ничего не чувствовала, словно кто-то взял пульт и отключил во мне функцию под названием «чувство». А потом наступала ночь и я засыпала, но быстро просыпалась. Мне каждую ночь снились отрывки с того злосчастного вечера. И так мучилась почти до утра. И только под утро удавалось заснуть. И так каждый день.

В один из таких обычных дней мама вернулась домой и сказала мне, что так дальше не может продолжаться. Она сказала, что мне нужна помощь специалиста, потому что сама я не справляюсь. Я категорически отказалась, и тогда мама не выдержала и заплакала.