– Твой отец поверил?

– Да. Я твой должник.

– Но он ведь будет ждать, что мы станем жить в вашем доме? И вообще, когда я согласилась сдуру на эту авантюру, я не подумала, насколько всё это серьёзно…

– Это не твои проблемы. Дальше я сам всё разрулю, а ты отдыхай и выходи на работу.

Я не спорю, сил у меня на это нет.

Отрешённо смотрю в окно, пока Игорь везёт меня в моё временное жилище. Это на другом конце города, и едем мы довольно долго, толкаясь в вечерних пробках.

У подъезда нас встречает машина доставки. Игорь забирает большой пакет.

– Что это? – хмурюсь.

– Еда. В квартире давно никто не жил, и ничего съестного нет.

– Не нужно было.

– Нужно. Пошли, подружка.

Мы поднимаемся на лифте, Игорь отдаёт мне ключи, провожает до двери. Заносит пакеты в прихожую.

– Всё, мне пора. Постарайся выспаться. Если что-то нужно, звони. Я твой должник, поэтому готов немного поработать феем.

– Ничего не нужно, – вымученно улыбаюсь.

Он уходит, а я остаюсь одна. В чужой, холодной квартире, и опять с разбитым вдребезги сердцем…

Глава 43.

Заряженный ядерным реактором, кипящем в груди, на полном автопилоте кружу по центру.

Мне срочно нужно обезболивающее… Иначе эта чёрная дыра полностью поглотит меня, и я не знаю… Боюсь, выпасть в полный неадекват и наделать глупостей.

После измены жены внутри было пусто и гадко. Хотелось помыться и всё забыть.

А сейчас… Сейчас горит так, что хочется орать на луну раненым зверем и крушить всё вокруг."

"Кто придумал эту суку-любовь? Почему она делает нас такими слепыми? Как эти вероломные змеюки с невинными глазами умудряются влезть под кожу, опутать там всё ядовитым плющом, а потом творить такое?

Ответа нет. И не будет. Я это знаю. А ещё, умом понимаю, что я уже большой мальчик, и как бы ни было паршиво, должен взять себя в руки, перетерпеть, вырвать эту тварь из души и жить дальше. Потому что терпеть всякие мутные тройнички я не готов. Или моя, или нахер!

Но…

Понимать легко, а вот сделать…

Какая бы женщина ни была сука, нельзя её перестать любить в один момент. К Наташке я остывал долго и разочаровывался долго. Там всё гнило и отмирало годами. И то паршиво было, пиздец.

А сейчас мне как будто по живой ране кислотой плеснули. И теперь ковыряют, ковыряют, ковыряют…

Не помню, как доезжаю до бара в центре, пробираюсь к барной стойке, сразу вливаю в себя двойную порцию вискаря, сигарету в зубы. И курю-курю-курю, ожидая, когда хоть немного отпустит.

И снова заливаюсь вискарём, ещё и ещё.

Когда уже основательно начинает кружить голову, ко мне подходит охранник.

– Добрый вечер, – пытается быть вежливым мордоворот. – Вы ведь Гордей Дымов?

– Чё надо? – пьяно оскаливаюсь.

– Хозяин вас просит подойти за свой столик.

– Хозяин? Это кто? – оглядываюсь, замечаю в вип-зоне на диванах знакомую рожу.