Весь в мать

— Я подумываю открыть благотворительный фонд, — отставляю стакан с апельсиновым лимонадом.

Татьяна Михайловна вопросительно вскидывает бровь. Видимо, она ожидала не такой ответ на вопрос, как у меня дела.

— На деньги Артура, которые он решил мне великодушно оставить, — спокойно поясняю я. — Кризисный центр для женщин и детей. Пока только изучаю нюансы.

— Другого от тебя и не стоило ждать, — Татьяна Михайловна хмыкает и делает глоток коктейля. — Я бы на твоем месте укатила бы куда-нибудь, растратила бы все деньги и… не знаю… повеселилась бы от души, нашла бы диких проблем на пятую точку.

— Каких?

— Задолжала бы мафиозникам крупную сумму, — Татьяна Михайловна воссторжено бьет ладонью по столу. — Проиграла бы все деньги, сыграла бы в долг и…

— И потом?

— А потом ты звонишь Артуру и просишь помощи, — Татьяна Михайловна откидывается назад и улыбается еще шире, — и он как в попу ужаленный начинает бегать тебя и спасать, хитро щурится. — И пусть спасает без награды. Даже без поцелуя.

Я молча присасываюсь к бокалу с лимонадом. О азартных играх я даже не думала.

— Я плохая мать, — Татьяна Михайловна смеется. — Я должна тебя уговаривать вернуться…

— Вы советовали быть мудрой, — держу бокал двумя ладонями.

— Это все от неожиданности и паники, — пренебрежительно отмахивается. — Я со своей колокольни решила позвенеть. И страшно было за сыночку.

— А сейчас?

— И сейчас страшно, — печально усмехается. — И за тебя страшно, но вы живете дальше. Конечно, очень хочется раздать непрошенных советов и поучить уму разуму, но кто бы меня поучил…

— Он за мной следит.

— Весь в мать, — Татьяна Михайловна кокетливо ведет плечиком. — Это очень увлекательно за кем-то следить. Есть ощущение, что у тебя в наличии контроль над жизнью. Своей и чужой. Не одобряю, но не осуждаю. Тебе самой неинтересно, чем и как живет Артур?

Очень хочется солгать, чтобы быть в глазах бывшей свекрови холодной стервой, однако по вечерам меня терзают мысли тревоги, а с кем сейчас Артур? Чем занят? Нашел ли новую шлюху? И как там его Карина?

— Я стараюсь сейчас сконцентрироваться на своей жизни…

— Это правильно, — Татьяна Михайловна медленно кивает, внимательно глядя в лицо. — И, кстати, слышала, что клинику, в которой вы оба наблюдались, закрыли, а самого…

— Слышала.

— Грозит пожизненный, — Татьяна Михайловна едва заметно хмурится.

Молчание длится минуту, и моя бывшая свекровь поджимает губы. Вздыхает, опускает рассерженный взгляд и вновь смотрит на меня:

— Это вас двоих касается, да?

— Да, — коротко отвечаю я.

Отставляет бокал, переводит взгляд на окно и смотрит на огни в темноте. Я растворяюсь в гуле голов, ненавязчивой музыке.