Как он мог?!

Изменить мне в день нашей годовщины!

От пробудившейся вслед за мыслями и воспоминаниями обиды невольно всхлипнула.

Раздавшееся рядом недовольное цоканье языком сообщило, что проснулась я не одна. Но вот где и с кем? Мозг пульсировал тупой болью и прояснять ситуацию отказывался.

Скользнув рукой по телу, выдохнула с облегчением. Уже только то, что на мне были трусы, успокоило. Неважно, что на ощупь они были мужскими.

– Не вздумай предъявлять, – проворчал кто-то знакомым, но сильно охрипшим голосом. – Только ты могла, удирая от мужа, забыть самое важное.

– Надеюсь, они новые? – прохрипела в ответ и, скосив взгляд на подругу, поинтересовалась: – Ань, а почему именно мужские?

– Тебе правда интересно? – приподнявшись, Анька подпёрла отёкшую щеку рукой и вопросительно подняла одну бровь.

– Нет, конечно, – съязвила притворно радостно. – Давай лучше в сто первый раз обсудим, как я вчера, напялив новое красное бельё, помчалась к нему в офис мириться, а он… – не выдержав, всхлипнула и, закрыв лицо руками, провыла: – Боже, сотрите мне память! Он её прямо на столе… А она видела, что я смотрю и улыбалась, и ещё…

– Прекрати, сейчас же! – перебив, рявкнула Анька и, резко сев, ойкнула. Прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Только спустя минуту подняла на меня решительный взгляд, не менее решительно предложив: – Может вам всё-таки поговорить?

– О чём? – скривилась я и, игнорируя текущие слёзы, вздохнула: – Я думала, он просто злится. Думала, любит, ревнует, хочет ребёнка и всё у нас не так уж и сложно, а оказывается… Наутро после ссоры он помчался в объятия к другой. Пусть и однократно, но я не смогу…

– Лер, – помявшись опустила взгляд подруга. – Боюсь, это было неоднократно.

– Ты знала? – задохнувшись от обиды, просипела я и, скатившись кубарем с дивана, заверещала: – Знала и молчала?! Аня, ты хоть понимаешь?..

– А что я могла? – напала в ответ подруга. – Думала, гульнёт и успокоится. Но знаешь ли? Ты сама хороша.

– Я-я-а?

– Ты, Лера, ты, – беспощадно продолжила Анька. Подскочив с дивана, начала сворачивать бельё, демонстративно ворча под нос: – Заладила со своей стажировкой. А ведь знала, что он против. Зачем на рожон лезла? Вышла замуж, так сиди и не выпендривайся.

– Ты охренела?! – не выдержала я.

– А это как раз ответ на твой вопрос про мужские трусы, – не растерявшись, огрызнулась Анька и, кинув мне в лицо скомканный халат, проворчала: – Иди в душ. Остынешь, – поговорим.

Душ не помог. К измене мужа добавилось предательство лучшей подруги. В чём-то я понимала её решение и, возможно, сама поступила бы так же, но… Как же больно!

Жёсткой мочалкой хотелось содрать не только кожу, но и воспоминания о вчерашнем дне. Нас больше нет, а как жить дальше без него я пока не придумала.