Звенящая тишина тут же разрушается высоким женским голосом:

— Марк, милый… — эта фраза бьёт по ушам так сильно, что невольно морщусь. — Наконец-то проснулся.

Легкие шаги и надо мной нависает Илона, заслоняя своим лицом белоснежный потолок. Её длинные волосы щекочут подбородок, и раздражают, хочется смахнуть их, но рука будто налита свинцом.

— Ты… — неужели это мой голос? Какой-то хриплый рык.

— Марк, молчи. Не говори ничего, — она легонько прикасается прохладным пальцем к моим губам. — Пей водичку, врач сказал, что можно.

С наслаждением делаю несколько глотков из поильника. Благодарно смотрю на Илону, всё-таки приятно, что она рядом со мной.

— Я так испугалась за тебя, так испугалась… Всю ночь здесь сидела. Еле уговорила, чтобы меня к тебе пустили.

Она говорит, а я не могу сдержать гримасу. Таким громким, резким и чужим сейчас кажется её голос. Но лучше это, чем видеть обвиняющие глаза Лены. Или бордово-красное лицо разгневанного Дмитрия.

— Это тварь… прости, милый. Твоя жена… Сначала опозорила, потом тебя чуть не убила. — Илона берёт меня за руку и сжимает ладонь. — Мы им всем покажем. Главное — сейчас тебе выздороветь, я о тебе позабочусь. Я же для тебя всё сделаю, мой милый. Всё к лучшему, поверь мне…

Молча моргаю, будто соглашаюсь. Не знаю, что хорошего во всем этом видит Илона, но пока я искренне жалею о том, что не умер. Хотя, если учесть, что Дмитрий так просто этого не оставит, возможно, мои мучения долго не продлятся. А у Лены будет возможность красиво прожить эту жизнь в качестве благородной вдовы, а не брошенки с двумя детьми.

— Где она? — голос слабый, но он хотя бы ко мне вернулся.

— Ты про свою мегеру? Не знаю, милый… Дома, наверное, со своим мужиком.

— С каким мужиком? — выдавливаю из себя вопрос.

Еще секунду назад мне казалось, что хуже быть не может. Но вот нечаянно брошенная Илоной фраза, и я понимаю, что мои несчастья — пустяк. Внутренности скручивает от ревности и боли так, что теперь даже дышать не могу.

— Не знаю, мне было плохо видно в темноте. Но здоровый такой… Приличный.

Закрываю глаза, но не могу провалиться в беспамятство. Илона говорит, а её слова будто раскалённым железом проникают в мой мозг.

— Она даже не захотела поехать с тобой, представляешь? — продолжает тарахтеть она. — Искали сопровождающего кто-то из родственников, но она задрала голову — ну ты знаешь, она так делает, будто корону удерживает. И сказала, что не собирается тратить на это время. Но к ней приехал какой-то мужчина, и они долго стояли обнявшись.

Я очень слаб, но меня распирает желание переломать хребет этому непонятному ухажёру.