Почему я этого не сделала?

Что же я натворила! Я думала, что месть приносит облегчение, но нет…

— Пустите меня к нему! — Оборачиваюсь на громкий женский визг — в объятиях матери бьется Илона. Рядом стоит потрепанный Дмитрий — рубашка расстёгнута почти до пояса, и он даже не стесняется вываливающегося волосатого пуза.

Не смотря на трагичность ситуации, не могу сдержать смешка. Размечталась! К Марку ей надо… К моему мужу… К нему даже меня не подпускают сейчас.

Увидев в отдалении синюю медицинскую робу, бросаюсь к врачу. Если нельзя подойти к мужу, хотя бы узнать, как онэ Полицейский уже открывает рот, чтобы остановить меня окриком, потом равнодушно машет рукой и направляется в сторону Быстрицких.

Конечно, куда я денусь.

Увидев меня, пожилой доктор настораживается.

— Простите, как он? — сжимаю руки в молитвенном жесте.

— Вы кто? — сверлит меня глазами.

— Жена.

— Понятно… — замявшись, переводит взгляд на свои ботинки.

— Все так плохо? — сердце ухает где-то в пятках. Кажется, никогда в жизни я не ждала ответа так долго.

— Нет, вынужден вас разочаровать, жить он будет… — С облегчением выдыхаю, с плеч падает бетонная плита.

Но, через секунду, врач добавляет с ехидцей, — …Если не решите его добить. Надеюсь, и вы получите по заслугам.

Презрительно поворачивается и уходит. За что он так со мной? Будто я — исчадье ада. Обидно, но сейчас неподходящее время для оправданий.

За моей спиной снова причитает Илона. Она угомонится уже или нет?

Оборачиваюсь и обмираю. Широко распахнув глаза смотрю, как она склоняется над носилками. Почему она там? Ей разве можно?

Марка везут к машине, а Илона семенит следом, на ходу крепко сжимая ладонь моего мужа.

София, видимо, отчаявшись сдерживать дочь, смотрит на это, прижавшись к плечу Дмитрия. Не знаю, у кого во взгляде больше боли — у меня или у нее.

Эта картина навсегда впечатается в мою память: чужие губы, произносящие имя моего мужа и светлые волосы, закрывающие от меня его лицо. Мозг сверлят слова, сказанные когда-то Львом — мой мир перевернется, когда я увижу любимого в объятиях другой женщины. Кто бы знал, что это откровение найдет меня в тревожном мерцании сирен спецмашин!

Я мучительно завидую Марку, и предпочла бы поменяться с ним местами.

Потому что разве может сравниться физическая боль с состоянием, рвущим душу, когда видишь все своими глазами и осознаешь, что потеряла самое ценное, без чего жизнь теряет смысл… потеряла любовь.

Как в полусне бросаюсь к носилкам, но дорогу преграждает бюст мощной медсестры:

— Дамочка, вы куда?

— Это мой муж, пустите… — тщетно пытаюсь отодвинуть ее в сторону или обойти.

— А рядом с ним кто? — она делает многозначительный кивок в сторону Илоны.