Но теперь вижу, что дочка не ищет мужского внимания. Оно у неё уже есть! И, несмотря на обилие глаз, она постоянно глядит в дальний угол, откуда за ней наблюдает влюблённый Ромео.

Самойлов снимает на камеру. Я делаю несколько фоток на свой допотопный смартфон. Другие родители тоже ведут фото\видео съемку. Все, естественно, думают, что это ребёнок Ильи у меня в животе. Никто ведь не станет рассказывать правду! А правда, она такова, что я собираюсь присвоить фамилию папы своему малышу. Дениска хотел взять мою. Правда, уже передумал…

И к лучшему! А то бы все трое детей были как будто от разных отцов: Харитонов, Кучинский, Самойлова. Жуть!

— Пить хочешь? — бросает Илья, пригибается близко. Так, что я слышу запах парфюма.

Теперь он с бородкой. Как было давно. Ещё до всего. До измены. Ему, правда, очень идёт! Слегка прибавляет годков. Но так он похож на турецкого киноактёра.

— Хочу, — говорю, и беру из его рук бутылку.

Характер стал жутко капризным! Могу разрыдаться внезапно. Могу разозлиться, и даже разбить что-нибудь. Вот и сейчас, наблюдая, как дочка танцует, я чувствую близость непрошеных слёз. Держусь до последнего. Но финальный их танец под музыку Дога «Мой ласковый и нежный зверь», разрушает «плотину». И я вынимаю из клатча платок.

— Что случилось? — шепчет Самойлов.

— Ничего, — отвечаю сквозь слёзы. И беззвучно реву, прижимая ладони к губам.

Самойлов вздыхает. Готовится выйти с букетом. Как и множество прочих отцов. Мне приходится встать, пропустить его к сцене. Выходя, он слегка обнимает меня за плечо. Я чувствую тяжесть ладони и низ живота отзывается жаркой волной.

Ещё один минус — мне хочется трахаться. Жутко! И я мастурбирую, лёжа в постели одна. Был период, когда даже самая малость — касание, взгляд, или внешность мужчины, вызывала внутри такой дикий прилив, что хотелось его изнасиловать. Пару раз, на фоне такой «лихорадки» я едва не сломалась!"

"Помню, Самойлов пришёл. Весь такой из себя! Притащил ходунки и коляску. Я порывалась спросить: «Уж не сына ли это наследство?». Пока не увидела ценник на ней. Зимний вариант, унисекс. Без акцента на пол.

— Спасибо, — сказала. И пригласила его на обед. Как раз в этот день борщ сварила. И его аромат доносился из кухни.

— Боже! Как же вкусно, — причмокивал бывший, наяривал ложкой бульон.

Он так увлёкся, что перепачкал футболку. А та была светлой. И я предложила её застирать.

— Я сам, — отозвался Самойлов. Удалился в туалет. А оттуда вернулся уже без неё…

Я продолжала усердно надраивать ложки. Хотя те уже были чисты! Но повернуться к нему… Чтобы увидеть широкие плечи, массивные руки и плоский живот… Не могла! Он всегда отличался обилием тёмных волос. И даже спина отражала его волосатость.

— Оденься! — велела я строго.

Он постоял.