— Сейчас увидишь, — загадочно ответил супруг. — Тут недолго.

И правда, мы буквально минут через десять вышли к обрыву. Приличных размеров каменная площадка, с которой ветрами даже снег смело, заканчивалась резко уходящими вниз скалами. Но какой же с нее открывался вид! Просто дух захватывало!

Исполинские горы, петляющая между них внизу речка, припорошенная снегом, темные пятна лесов, солнечная позолота верхушек… И бесконечное, бескрайнее небо. У меня не только дыхание перехватило, у меня на глаза навернулись слезы! От такой всеобъемлющей любви, которую, кажется, маленькое хрупкое тело Альви было просто неспособно вместить.

Вот правду говорят: здесь, в Лавуале, каждый сантиметр магический. Каждое место — место силы.

— Ты плачешь? — встревоженно спросил Натаниэль. — Ты…

— Я от счастья, — успокоила я супруга, порывисто его обнимая. — Спасибо за то, что показал это место. Оно волшебное.

Кажется, дракон такой бурной реакции на финальную точку похода не ожидал, поэтому замер. А потом обнял меня и притянул к себе, не просто обнимая, но согревая исходящим от него жаром. Я уже привыкла к тому, что в нашем мире с такой температурой скорая забирает, а здесь — это просто император.

Мой муж. Дракон. Но сейчас жар хлынул в меня, растекаясь сквозь каждую клеточку моего тела, впитываясь в нее, заполняя меня собой, возбуждая и будоража.

— Знаешь, о чем я жалею сейчас? — тихо спросил он.

— О чем?

— О том, что не попытался раньше узнать тебя. О том, что у нас не было ни одной такой прогулки по столице.

— Такой там и не могло быть… Натаниэль, — я запрокинула голову. Хотела сказать, как безумно он мне стал дорог. Как я этого боюсь. Что мне очень важно знать, что он снова не разрушит мое доверие и не разобьет мое сердце, как сердце Альви.

Что я из другого мира, что меня зовут Аглая, что я… кажется, его люблю. Но вместо этого сказала: — Здесь можно сделать отличную смотровую площадку к следующему году. А еще тропу здоровья и экскурсию-встречу с лавуальскими кроликами.

Муж хмыкнул.

— Как же это похоже на тебя, Альви.

— Правда? Похоже? — Я улыбнулась.

— О да.

Мы стояли и пили горячий чай, заедали успевшими уже подмерзнуть бутербродами, и это была самая вкусная еда в моей жизни, вкуснее самых изысканных деликатесов, а чай напоминал божественный нектар.

В руках мужа мне не грозило замерзнуть, да я и сама сейчас стала как печка. Возможно, дело было в искре и в малыше, который тоже грел меня изнутри, а возможно, в том, что я окончательно отпустила себя и позволила этой близости просто быть.

Солнце скользнуло вниз, и Натаниэль произнес:

— Нам пора возвращаться.

Я хотела сказать, что мы еще успеваем тут чуть-чуть постоять и вернуться до того, как ночь поглотит Лавуаль, но муж уже отступил в сторону.