Разве что сейчас я совершенно не чувствовала опасности и, хотя я в точности так же задыхалась — как тогда под снегом, сейчас от охватившего меня жара, в руках обнимающего меня мужчины было совершенно не страшно. Не страшно упасть в это все, потому что я впервые, наверное, за всю свою жизнь (или уже две) чувствовала так.

Если Натаниэль говорил про то, что здесь он ощущает свою магию, раскрывающуюся в каждом кусочке пространства, усиленную этим местом, то я в точности так же ощущала сейчас себя. Рядом с ним. И это чувство никуда не исчезло, когда Натаниэль оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза: тягучим, драконьим взглядом, его радужка полыхала, вертикальные зрачки раскрывались и стягивались в нити.

— Нам нужно возвращаться, Альви, — хрипло произнес он и подал мне руку.

Которую я приняла, чувствуя, как внутри меня зарождается магия совершенно иного рода. Не менее сильная, яростная и опасная, чем все драконье пламя этого мира. Магия… любви.

11

Кто вообще придумал, что беременным нельзя нервничать? По-моему, такой нервной, с тех пор как узнала, что беременна, я себя вообще не помню.

Нервной и замкнутой. Вальден восхищался моей выдержкой, и, кажется, сглазил, потому что выдержки во мне осталось крайне мало. После его слов, после угроз меня разоблачить я с кристальной ясностью осознала, насколько мне дорога моя новая жизнь. Насколько она теперь моя. В ней было все, о чем я мечтала: дело, которое зажигает сердце, команда, трудящаяся над созданием лучшего в мире курорта, дом в самом прекрасном месте, мужчина, который не прекращал ежедневно приятно меня удивлять…

Например, на следующий день после бала я обнаружила на столике вазу с огромным букетом лиловых роз.

Я проснулась от их аромата: цветы благоухали на всю спальню, и задалась логичным вопросом, откуда в Лавуале розы, тем более в это время года? Оказалось, их доставили из столичной оранжереи специально для меня. Это было приятно, но гораздо приятнее и теплее на душе мне стало, когда Натаниэль, прислушавшись к моим словам, утвердил кандидатуру Беркинсона на должность управляющего курортом. Если что-то и могло окончательно и бесповоротно растопить мое сердце, то именно это. То, что мой мужчина прислушивается к моему мнению!

Мой мужчина… В какой-то момент я осознала, что действительно воспринимаю Натаниэля своим и думаю о нем именно так. И мне бы расслабиться и наслаждаться нашим романом, его ухаживаниями, свиданиями, в конце концов. Как еще назвать наши прогулки и ужины наедине? Если раньше император давил на меня и мою магию, то теперь сменил тактику на противоположную. После того поцелуя во дворе замка, я думала, что он захочет продолжить вечер в постели.