Глаза непроизвольно снова нашли доказательства того, что мне не почудилось: разноцветные всполохи ползли под кожей мужчины, вырисовывая причудливые узоры. Множились, разрастаясь, завораживая, притягивая взгляд. У меня заложило уши. Химера была так похожа на мерцающую завесу между мирами, но стократ ярче, стократ притягательнее, в миллион раз чудеснее.

– Она прекрасна, – прошептала я.

Как я сразу не догадалась? Только носитель Химеры может приказывать, только его невозможно ослушаться.

– Соберись, – просипел Мэйсон. – Они скоро ворвутся сюда и добьют меня.

Но как же? Никто не может причинить вред носителю. Это просто невозможно!

– Они помогут вам, величайший, – я участливо коснулась его руки. – У вас, должно быть, начался бред от потери крови. Позвольте мне…

– Помолчи, – прервал меня медведь. – Положи руку мне на грудь.

Я подчинилась, с благоговением касаясь мелких всполохов. Это было похоже на лёгкие удары током, кожу начало покалывать, по всему телу побежали мурашки. Мне начало казаться, что пальцы слегка заледенели, а в голове как будто застыл густой, вязкий туман.

– Выше, в самый центр, к сердцу, – Грегори Мэйсон уже не мог держать даже голову, просто лежал едва дыша, но откуда-то всё-таки нашёл силы вцепиться в мою руку и провести ею по своей коже.

Мне стало дико больно, в ладонь как будто вонзились острые иглы, голова взорвалась от тысячи тысяч голосов. Я закрыла глаза, не в силах терпеть и, кажется, закричала. А голоса зашептали: просьбы, приказы, наставления. Принялись рассказывать свои истории. И хорошие, и плохие. В меня как будто врезали наживую чужую боль, чужое счастье, чужие надежды, чужие страхи, чужую радость, чужие сомнения. И триумф. Химера преисполнилась этого чувства, она бесновалась, приветствуя нового носителя.

Я отшатнулась, разлепляя веки. По моей руке поползли, раздирая всё изнутри, мерцающие огни. Я скинула с себя куртку, вены жгло так, как будто в кровь подмешали крошку от стекла.

– Что вы сделали? – вскрикнула я, пытаясь прогнать безумную догадку. – Зачем?

– Ты слышишь их? – спросил Мэйсон.

Кивнула, чувствуя, как подгибаются ноги.

– А я больше не слышу, – улыбнулся медведь.

Я упала на колени и заскулила, меня словно сжигало изнутри, слёзы застилали глаза. Проморгавшись, принялась всматриваться в Грегори Мэйсона. Он привстал, из его горла вырвался хрип, торжество в его глазах опалило меня на секунду. Мэйсон зашёлся кашлем.

Я попыталась подняться, но сил не было, просто подползла и коснулась руки носителя Химеры.

– Что вы сделали, величайший? – едва слышно вопросила, стискивая его ослабевшие пальцы.

В эту секунду входная дверь буквально слетела с петель.

Я поднялась, держась рукой за кресло, в комнату ворвались оба Макензи.