Настолько, что хочется махнуть рукой и сказать «ой, да помолчи ты уже!». И если раньше я относилась к этому факту снисходительно, спокойно, даже видела какую-то умиротворенность во всем этом болоте, то теперь меня тяготило вялое общение и отсутствие искры между нами.

Скукотень!

Мы скорее друзья, чем влюбленные. Даже не друзья. Знакомые, которые держатся рядом просто так, по привычке. Если вначале еще был какой-то огонь, то постепенно он погас, не в силах бороться с монотонностью. Вот шла я рядом с ним и даже за руку взять не хотелось. Потребности нет ни в прикосновении, ни в контакте, ни в откровенном взгляде.

Сейчас сядем в зале… и ничего не произойдет. Даже если отправимся на последний ряд. Никаких объятий и поцелуев украдкой. Ничего. Потому что желания нет.

Видать, права была Рыжова — не мой это человек. И как бы я ни пыталась в душе разжечь хоть маленький огонек, он безвольно гас, оставляя после себя чувство неудовлетворенности. Сам Тихонов, похоже, считал, что все у нас хорошо, все идет, как надо. Планировал наше совместное лето и не замечал, что каждое его предложение не вызывает у меня ничего кроме досадливой усмешки.

Пора с этим что-то делать. Только как же я не люблю все эти разборки, выяснения отношений, скандалы. Мне проще смолчать, сделать вид, что все в порядке, притвориться, что меня все устраивает… А потом удивляюсь, почему меня наивной дурочкой считают или пытаются переделать.

У входа в кинотеатр пришлось остановиться. Антон встретил друзей, и пока они оживленно обсуждали новости игрового мира, я со скучающим видом стояла чуть в стороне, грустно пиная бордюр.

Блин. Домой хочу! Надоело все. На-до-е-ло! Может, прямо сейчас сказать ему, что все кончено? Меня аж передернуло от этой мысли, и дыхание сдавило.

Какая все-таки трусиха. Самой за себя стыдно.

Из задумчивости вытолкнул сигнал машины.

Кто-то бибикнул чуть поодаль. Громко, резко, мне даже показалось — как-то раздраженно. Обернувшись, метрах в десяти от себя увидела синюю машину, а рядом с ней Магницкого.

Оп-па!

Он стоял, опираясь рукой на крышу автомобиля, и смотрел на меня. Я уставилась на него, напрочь забыв о том, что надо дышать.

Кивнул, подзывая к себе.

Сердце куда провалилось, как на американских горках.

Резко выпрямилась, подобралась и покачала головой. Да, я хотела с ним куда-нибудь сходить, но стоило только увидеть его, как вся решимость испарилась. В голове будто стоп-сигнал зажегся. «Опасно».

Он медленно, беззвучно, по слогам проговорил, и хотя я не слышала голоса, но прекрасно поняла смысл: «Иди сюда».

Снова отказалась.

Егор недовольно прищурился. Похоже, мальчик не любил получать отказы и не умел их принимать. Снова позвал к себе, требовательно махнув рукой.