К сожалению, спокойное счастливое «вчера» осталось в прошлом. Внезапный рубеж, после которого не будет как прежде.

— Вот я дебил, — сокрушенно простонал я и ткнулся лбом в руль, — кретин года.

Перед глазами почему-то стояли сиськи Рыжовой. Тот самый момент, когда она их в клубе первый раз передо мной вывалила. Наживка для долбоебов.

Ладно бы сисек в своей жизни ни разу не мацал, тогда бы понятно было: увидел, пустил слюни, охренел от счастья. Нет, я, конечно, охренел от самого факта, что она мне ими в нос сунула, но дальше-то зачем было идти?

Этот вопрос раз за разом кружился у меня в голове, доводя до исступления.

Хрен ли думать о том, что уже случилось? Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, надо искать выход из этой клоаки.

Вот с этим была проблема. Никакого выхода я не видел. Кругом полная беспросветная жопа.

Хуже всего, что я верил Рыжовой. Действительно залетела, и сто процентов — от меня. Не тот это человек, чтобы придумывать липовую беременность. Она бы и слова не посмела вякнуть на эту тему, если бы не была уверена.

Мало мне проблем было, теперь еще и это.

Лучше бы Дашка залетела…

Утро выдалось противным.

Еще вчера стояла теплая, почти летняя погода, а сегодня холодный, по-осеннему унылый дождь размеренно барабанил по крыше.

Я с кряхтением сел, потянулся, разминая затекшую спину. Спать в машине — то еще удовольствие. Во весь рост не вытянуться, лишний раз не повернуться, но вчера не хотелось никуда ехать. Где остановился — там и заночевал.

Голова трещала то ли от мыслей, то ли от чудовищно неудобной ночлежки, настроение на нуле, даже ниже. Не обращая внимания на дождь, я выбрался наружу и глубоко вдохнул осенний воздух.

Пахло землей, прелыми яблоками и дымом — в порыве ночного отчаяния меня занесло к каким-то коллективным садам. Даже не помню, как досюда добрался, просто гнал, как ненормальный, поворачивая, куда взбредёт.

Мимо меня пробежала унылая сырая овчарка. Грязная шерсть висела лохмотьями, хвост понуро повис между ног. Ну прям я, только в животном обличии.

Надо было возвращаться домой. Собираться, приводить себя в порядок и идти на работу. Загрузить себя так, чтобы не было лишней минуты для бесполезного самоедства."

"Перед тем как отчалить, я достал из бардачка мобильник и, игнорируя письма-звонки от всех остальных, попытался связаться с Дашкой.

В ответ — неизменная тишина, сколько бы я ее ни набирал. Сто процентов в черный список закинула как особо опасного нарушителя спокойствия. Наверное, мне надо было рвануть к ней, стоять под ее окнами и орать до посинения, чтобы она вышла. Только что-то подсказывало, что все это бессмысленно. Пока не успокоится, не перестанет истерить — бесполезно что-то доказывать.

— Егор, — мама встретила спокойной улыбкой.