Честно говоря, я наполовину ожидала, что операция провалится и отец убьет меня, но, когда я увидела, как его выводят офицеры, с моей души свалился огромный груз.

Это был один из немногих случаев, когда я позволила себе плакать до тех пор, пока слезы не перестали литься.

Тогда я поняла, что действительно осталась одна.

Я думала, что испытаю облегчение от мести за смерть матери и, что отправила его туда, где ему самое место, но эти эмоции долго не продлились и после того я поняла, насколько опасным человеком он на самом деле является.

Тот факт, что он выбрал это место двадцать пять лет спустя, служит напоминанием о том, что он всегда владел мной, даже находясь за решеткой.

Но я не могу быть слабой. Не сейчас, когда у него моя дочь.

Выпрямив позвоночник, я вхожу через полуразрушенную дверь. Вонь мочи, алкоголя и чего-то гнилого ударяет мне в лицо. Признак того, что это место использовалось всеми ничтожествами, которые бродят по городу.

Я поднимаюсь по лестнице так быстро, как только могу, надеясь, нет, впервые в жизни молясь, что Кингсли сможет нас найти.

С помощью Николо он сможет.

Согласно указаниям отца, мне пришлось оставить сумку, телефон и все остальное. Я припарковала машину в нескольких кварталах от здания, как он мне сказал, но надеюсь, что это достаточно близко, чтобы Кингсли догадался, где мы находимся.

Естественно, я не могла вызвать полицию или позволить своим телохранителям следовать за мной.

Это семейное дело.

Кроме того, я не могла рисковать тем, что Гвен пострадает в процессе.

К тому времени, как я поднялась на верхний этаж, я пыхтела как собака. Мой пиджак и волосы прилипли к шее от пота, а ноги кричат от боли.

Однако все неудобства исчезают, когда я мельком вижу Гвен, привязанную к катящемуся креслу, которое находится в нескольких сантиметрах от края. То есть до края полуразрушенного балкона без перил, с которого ее могут столкнуть на неизбежную гибель.

Вокруг ее рта, почти доходя до ушей, налеплен скотч. Полуденный свет отбрасывает призрачный ореол на ее силуэт в желто-оранжевых тонах. Ее волосы растрёпаны, а глаза почти выпучены, когда она разглядывает темные углы здания и строительный мусор, валяющийся на земле.

Когда она видит меня, влага собирается на ее веках, и на ее лице появляется такое облегчение, какого я никогда не видела.

— Гвен… не волнуйся. Я здесь."

"Я бегу к ней.

Мои ноги резко останавливаются, когда из-за угла появляется тень и останавливается рядом с креслом Гвен.

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как я видела его в последний раз, и эти годы не прошли для него даром.

У Бруно Локателли злобный взгляд, суженные карие глаза и острый нос. По левой щеке до тонких губ проходит порез, оставшийся после покушения.