Он стонет, называет меня секс-террористкой и идет заниматься делами в ванную.

— Спасибо за путешествие в прошлое. Теперь я снова половозрелый неудачник, который дрочит в душе, — вот что он сказал мне в первый раз, когда уступил и занялся мастурбацией.

Через неделю после запрета.

Его токсичный сарказм поднялся на ступеньку выше, и он постоянно говорил вещи, которые заставляли меня хихикать, например:

Мой член подает на тебя в суд за нанесение телесных повреждений, так что тебе лучше быть готовой к компенсации.

Ты ведь понимаешь, что я собираюсь вогнать свой член в твою киску и задницу, как только запрет будет снят? Уверена, что не хочешь ослабить удар?

Позвонили представители религий и сказали, что даже это является кощунством в их священных писаниях.

Может, мне стоит стать монахом или что-то в этом роде? Тогда, по крайней мере, запрет будет иметь смысл.

Сказать, что у меня полный иммунитет, было бы ложью. Я не только жажду его прикосновений, но мне все труднее и труднее игнорировать их или отмахиваться от них.

Именно поэтому я стараюсь планировать нашу неделю так, чтобы она проходила в основном на воздухе, с Гвен и Нейтом или даже с Кэлли и Матео.

Это бесплодные попытки отвлечься от недовольства, которое нарастает на заднем плане. Или на переднем плане для Кингсли.

Тот факт, что ему приходится иметь дело со Сьюзен в дополнение ко всему прочему, я не могу допустить.

Я стучу в дверь и вхожу, прежде чем он успевает что-то сказать.

Кингсли прислонился к дивану у большого окна, из которого открывается вид на мрачный Нью-Йорк. Он выглядит расслабленным, скрестив руки и ноги. Не говоря уже о том, что он уверен в себе и сексуален как дьявол в своем сшитом на заказ черном костюме и галстуке, который я надела на него сегодня утром.

В последнее время я почти не возвращаюсь в свою квартиру, и половина его шкафа забита моей одеждой.

Вот почему мы теперь пахнем друг другом. Одомашнивание немного странно, но в такие моменты я ощущаю, что передо мной партнер.

Человек, которого я хочу видеть рядом с собой на каждом шагу. Человек, который, когда я думаю о его уходе, вгоняет меня в депрессию.

Сьюзан поворачивает голову в мою сторону. Она сидит на диване, ее громкое розовое платье бросается в глаза.

Ее губы кривятся в улыбке.

— Аспен Леблан, приятно наконец-то познакомиться с мамой Гвинет.

Кингсли, который две секунды назад казался скучающим, поднимается во весь рост и идет ко мне. Он ничего не говорит, но ему и не нужно. Даже без слов он дает Сьюзен понять, что мы вместе и ей не стоит со мной связываться.

Не то чтобы она могла это сделать.

Я справилась со своей тетей, которая была худшей, более жестокой версией Сьюзан. Я могу справиться со снобистской, золотоискательской мачехой.

— Хотя это уже не первый раз.