Понимаешь меня?

Кивнула, мне ничего больше не оставалось, эту пытку я хочу оборвать и побыстрее уехать.

- У тебя скоро день рождения, - напомнил Дима. Погладил меня по щеке. - И ты все равно получишь подарок. Пусть даже спим мы сейчас в разных спальнях. Я по-прежнему хочу тебя радовать. Что это еще, если не любовь, Маргарита? Пока мы были в Греции я думал, что сумел тебя воспитать. Но теперь вижу - еще есть пробелы. Ты должна научиться ценить мое к тебе отношение. Да?

Кивнула повторно.

- Я рад, что ты меня понимаешь, - теплыми губами он коснулся моих и выпрямился. Закрыл дверь.

Машина поползла к воротам, я прилипла к зеркалу и фигуре мужа, оставшейся позади.

Дима машет рукой.

А мне хочется показать ему средний палец и только подтвердить его слова о том, что я веду себя, как ребенок. Меня душит обида, разве человек, который любит, станет говорить вот такое? Пусть это правда, пусть, но нельзя ведь так прямо, в лоб?

Чем я это заслужила?

- Едем в парк? - с заднего сиденья спросил сын.

- Нет, солнышко, на работу, - подмигнула ему.

Гриша разочарованно вздохнул.

- Ну перестань, - улыбнулась. - Заскочим ненадолго в офис. А потом в парк, - пообещала.

И наврала."

"Всю дорогу у нас на хвосте висел знакомый до боли Кадиллак, который я не видела, кажется, целую вечность. За стеклом маячило наглое лицо водителя, полускрытое черными очками, как и мое.

А я глаз не могла оторвать от его машины. И в прошлое возвращалась на семь лет назад, в тот октябрьский вечер, в наш, теперь уже общий, коттедж. Там березы были голые и под ногами ковер из полусгнивших желтых листьев. Стылая мойка, этот Кадиллак, будто из топей вынырнувший, помощник отца в багажнике, связанный.

Я не проверила закрыты ли окна в машине.

Пока пыталась отмыть ее устроила потоп.

И привлекла к себе внимание младшего Северского.

Сева специально пересел на свою старую машину. И преследует меня, заставляет, требует не выпускать его из памяти.

Но я не хочу. Мне уже хватило утренних разборок с мужем.

- Проклятье, - убрала очки в бардачок. И с этим человеком позволила себе побыть ребенком, приоткрыла окно и, не глядя, высунула руку со средним пальцем. Помахала им.

И вздрогнула от грубого окрика.

- Слышь, курица, охреневшая! Ну-ка, давай тормози у остановки!

Повернулась и взглядом наткнулась на красную иномарку в соседнем ряду.

Бритоголовый водитель опустил стекло и сверлит меня взглядом. Машет татуированной рукой.

- Тормози, тормози!

- Простите, - спрятала палец. - Вы не то подумали! Это я не вам, а...

- Тормози, бля, я сказал, - перебил меня бритоголовый.

И я подчинилась. Но не его приказу, а чертову светофору, к которому мы так невовремя подъехали.

- Мама, - испуганно позвал Гриша.

- Все хорошо, - торопливо закрыла окно, с ужасом наблюдая, что водитель выбирается из машины и чешет к нам.

Боже мой.