- Ужинать будешь?

- Ешь сам, - задерживаю дыхание. Пахнет так вкусно, аромат специй плывет по воздуху и заставляет трепетать ноздри, во мне от всех волнений дикий голод проснулся, живот требовательно урчит.

Только я бы все равно съесть ничего не смогла, пока сын не рядом.

- Не будешь мясо? Твое любимое, - Дима изогнул бровь. - Надо есть. Или ты ослабнешь. Маргарита, лежать тебе здесь еще долго. И я бы на твоем месте не капризничал.

- Позвони в гостиницу. Пожалуйста, - попросила. - Нужно забрать Гришу.

- А зачем ты его там оставила?

- Ты позвонишь или нет?

- Нет, - Дима бросил вилку, и та брякнула в тарелке.

Муж вытер блестящие губы салфеткой и отпил воды. - Зачем я стану забирать чужого ребенка? Или ты думаешь, что я после всего, что ты натворила, буду продолжать его воспитывать? Пусть этим занимаются Северские. У нас будут другие дети.

Он говорит, и я в каждом слове слышу, как муж сходит с ума. Он знал, что я беременна, когда предлагал замуж за него выйти, он заверял, что чужих детей не бывает, что моего сына он будет любить, как своего.

И он не врал, он очень любил Гришу, считал его своим.

Я заметила бы, если бы Дима, пусть даже на самую малость, относился к нему не по-доброму, обижал.

Как быстро все изменилось.

- Поужинаешь и пойдем в душ, - распорядился Дима. Наклонился, пригляделся к моим ободранным запястьям. - Зачем дергалась? Сама себе причиняешь боль.

- Развяжи меня.

- Любимая, - его лицо приблизилось к моему. Зрачки широкие и блестящие, словно он возбужден до предела. Над верхней губой испарина выступила, на щеках и шее аллеют красные пятна. Он говорит негромко, но от его вкрадчивого голоса продирает насквозь.

- Ты не научилась верности сама, и тебя научу я. Я тебя не развяжу, просто смирись, Маргарита. Первые дни будет трудно. А потом ты привыкнешь. Да? Пойми, что у нас выбора нет. Пока ты здесь и связана - ты не натворишь глупостей. И как только до тебя дойдет, что ты поступила плохо со мной, как только я снова начну тебе верить - все станет по-прежнему. И все это, - он потянул за галстук, врезающийся мне в запястье, - нам не понадобится.

- Я поняла, что поступила плохо, Дима, - торопливо заверила.

- Ты опять мне врешь, - муж выпрямился. Снова взялся за вилку.

И замер, когда в кармане его брюк пикнул мой телефон.

Он достал сотовый, а я взглядом впилась в его лицо, пытаясь по реакции угадать, что там.

- Опа, - Дима, пробежав глазами сообщение, усмехнулся. - Одна проблема решена - Гришу забрал твой любовник.

- Дай мне телефон, - потребовала и всем телом дернулась вперед.

- Пишет, что едет искать тебя, - губы мужа растягивает улыбка. - Только сначала завезет домой сына.

Дима замолчал. Наморщил лоб, а после запрокинул голову и вдруг расхохотался.