– Что, я спрашиваю? Он насиловал тебя, да? Ты так стонала! Крис, это ужасно! Тебе нужно срочно в реабилитационный центр обратиться! У меня чуть душа в пятки не ушла от твоих стонов!

Я устало выдохнула и откинулась на спинку, расслабилась в кресле, провела рукой по лицу, пытаясь согнать следы кошмара.

– Кать, давай я тебе расскажу все, только не останавливайся, прошу, – страдальчески умоляла подругу, понимая, что она не отстанет, пока все не узнает.

– Нет, говори прямо сейчас. У меня из-за тебя руки трясутся.

– Он не насиловал меня. Он… – запнулась, не зная, как объяснить.

Правда слишком ужасна, чтобы озвучить.

– Да, он насилует меня. Я сбежала от него второй раз. Но проблема в том, что когда я его вижу… Кать, это страшно. Я хочу его. Просто хочу. Как бы пошло это ни звучало. Я не могу ему отказать.

– Ты издеваешься? – начала заводиться Катерина. – Я тоже Сашку хочу. Как увижу, так и хочу всего его и сразу.

Карие глаза укоризненно смотрели на меня. Вот что ей сказать, как еще доступнее объяснить?

– Ты любишь, Кать, а я нет. Но это не любовь, это обычная похоть. Он тоже не любит. Он ненавидит меня.

– Какой ужас! – прошептала подруга, одарив такой жалостью, что кольнуло сердце.

 – Так, давай я Сашке позвоню, пусть пробивает твоего насильника.

Подруга по-деловому взялась за выполнение поставленной задачи. Сашка, в миру майор чего-то там Александр Рожков, был ее любовником. Да таким ревнивым, что мы иногда диву давались. Обычно мы от него узнавали о наших ночных похождениях. Как говорится, из первых уст. Так как наша память упорно молчала и не соглашалась сдаваться. А у Сашки всегда был к утру собран весь компромат, даже с видеозаписями. После первого разбора полетов, когда Сашка решил нас всех троих построить, мы ему отомстили.

Два дня гуляли, не отвечая на его звонки. Для этого выехали за город на дачу. Но на то майор и майор, что к вечеру воскресенья он нас вычислил и развез по домам.

– Але, Саш! – громко выкрикнула Катя. – Але! Что-то со связью. Не берет, – расстроенно глядя на телефон, сокрушалась подруга.

А мне становилось с каждой секундой все хуже и хуже. Предчувствие вопило, что пора бежать и как можно быстрее. Но оглядываясь, я видела только пустую трассу. Это не успокаивало меня и не придавало уверенности, что все хорошо, поэтому я попросила подругу:

– Кать, поехали скорее.

Прошу.

И до того это получилось жалобно, что самой стало противно. Все еще не переставая оглядываться, я поторапливала подругу заводить автомобиль.

Машинка у Катерины была послушной. Плавно тронулась с места и понесла нас ближе к дому. Дорога уходила вдаль, а тревога все никак не отпускала.

– Дай телефон, сама Сашке позвоню, – потребовала я у подруги, протягивая руку.

– Давай, – согласилась она и отдала мне свой сотовый.