Надеюсь, она успокоилась при поддержке Фи и больше на меня не злится.

Ситуация и так непростая во всех смыслах, а если в нашем общении будет напряжение, мы сегодняшний вечер не переживём.

Нам нужно быть заодно, вместе. И да, мне нужна её поддержка. Сегодня как никогда.

Я понимаю, всё понимаю: её недовольство и негодование, и даже злость на меня, кстати сказать, вполне заслуженную, но я и сам не мог предположить, что дед всё так хитро закрутит, используя Куколку, чтобы манипулировать мной и принимать решения.

Дед очень хитёр, и я по наивности недооценил его, забыл, какой он хороший игрок. Чёртов стратег!

Я уже собран: чёрная рубашка и брюки, золотые часы как элемент состоятельности. В гардеробной видел три платья, в каком она сегодня будет, не знаю, Фи сказала, они ещё не решили. Ладно, посмотрю на Варю уже в ресторане.

От мысли, что и остальные мужчины на празднике будут на неё смотреть, становится неприятно. Пока сам не понимаю, почему Куколка вызывает во мне столько эмоций, не связанных исключительно с сексуальными желаниями.

Открывается дверь спальни, и я поворачиваюсь.

Передо мной Куколка. Прекрасна.

Нежные крупные локоны делают её ещё больше похожей на куклу, лёгкий макияж не утяжеляет, наоборот, придаёт естественности и блеска. Терпеть не могу вульгарно накрашенных девиц с боевым раскрасом, словно у амазонок. В ней всё идеально.

Она мнётся, почти не смотрит мне в глаза. Успокоилась. Подхожу и поднимаю её личико за подбородок двумя пальцами, заглядывая в голубое небо.

– Не злишься больше? – улыбается в ответ.

– Уже нет. Просто понимаю, что и ты не знал, что тебя здесь ждёт. Знал, конечно, но не всё. Но больше ничего не обещай деду и внимательно следи за тем, что говоришь, или сначала обсуждай со мной, чтобы я понимала, чего ждать и могла уверенно тебе подыграть.

– Хорошо. Я понял. Вы с Фи и Алиёй приедете в ресторан к шести, возьми мою машину, обратно поеду я за рулём.

– Ты не будешь пить на празднике? – удивляется.

– Нет, не пью совсем, с некоторых пор…

Пять лет ни капли в рот, вообще. По причине моего месячного загула после предательства Камиллы, из которого меня Фи с трудом вытащила, за что я ей несказанно благодарен.

– А мне можно? – лукаво улыбается, провоцирует. – Шампанское? Или вино?

– Можно, только в меру. А то вдруг вы, Варвара, переборщив с шампанским, станете ко мне приставать. А нам ещё, напоминаю, спать в одной постели, – сам улыбаюсь ей и вроде шучу, но совершенно не против приставаний и того, что может за ними последовать.

– Вы слишком высокого мнения о себе, Осман Дамирович! – закатывает свои голубые глазки и цокает.

Вот же язва! И где в этой мелкой столько колкостей помещается? За это и нравится, этим и цепляет.