Поднимаюсь на ноги и иду в душ. В холодный. Надеюсь, мое сердце выдержит его сейчас. Кое-как с большим трудом довожу свое состояние до отметки «удовлетворительно», накидываю халат на голое тело и иду обратно в спальню, чтобы одеться.

Достаю из шкафа первые попавшиеся вещи и напяливаю их на себя. Нужно сходить попытаться позавтракать. В ответ на эту мысль мой желудок угрожающе сжимается и посылает меня на фиг. Или все-таки не нужно.

Неожиданно за спиной слышу тихий вздох и сопение и в ужасе оборачиваюсь обратно к кровати. Там, завернувшись в простыню по самые уши лежит тело, предположительно женское. Очень надеюсь, что женское. Да, судя по очертаниям и миниатюрной комплекции, точно женское. Девушка спит, повернувшись ко мне спиной. Мне видна только темная шевелюра незнакомки.

Откуда она взялась вообще. Не помню, чтобы звал кого-то в гости или выходил куда-то из дома. Сама пришла?

Я подхожу ближе и дергаю за простыню, в которую та завернута. Девушка вскакивает и с ужасом на меня смотрит. А я на нее, потому что сразу же ее узнал. Это наша няня. Вернее, бывшая няня, Настя. Я что спал с ней? Не помню. Надо определенно точно бросать пить, потому что я докатился до того, что сплю с прислугой.

– Что ты здесь делаешь? – первым прерываю гнетущее молчание.

Девушка шумно сглатывает, но продолжает молчать. А я все это время стараюсь усиленно отмотать назад и вспомнить события этой ночи, да и вообще всего прошлого месяца. Ничего. Там пусто.

– Мне повторить вопрос? Что ты здесь делаешь, Настя?

– Сплю, – со слезами на глазах отвечает, – спала.

– А почему в моей кровати? – повышаю голос, потому что вся ситуация в целом меня бесит.

– Так получилось, – отвечает почти шепотом и опускает глаза вниз.

– Ты что специально? – она резко вскидывает голову, – специально залезла ко мне в кровать, когда я спал? Зачем? Чтобы шантажировать потом? Чтобы выманивать деньги за молчание или что?

По мере того, как из моего рта вылетают все эти гадкие слова, глаза Насти делаются все больше, а моей выдержки становится все меньше. Мне с одной стороны стыдно за себя, когда я вижу, как на ее длинных ресницах застывают слезы, с другой противно в целом от всей этой ситуации.

В голову приходит вполне логичный вопрос, что она до сих пор делает в моем доме. Марина с детьми месяц, как уехала, а няня до сих пор живет в моем доме и, судя по всему, не только живет. Она специально ждала, когда я скачусь на самое дно и легла ко мне в кровать. Чтобы что? Рассказать прессе, какой я мудак, что совратил прислугу? Или того хуже заявить об изнасиловании? Вот только в тюрьму сесть мне сейчас и не хватало.

– Вставай и выметайся из моего дома. Быстро, – командую ей, потому что терпение и благоразумие сегодня не моя сильная сторона.