Дверь была приоткрыта – он так торопился справить свои потребности, что забыл об этом. Или не успел, хватая девушку.

Спасением стал шелковый голос:

– Убери от нее руки и сядь на свое место.

Даниэль вышел почти сразу за Оливией, высказать ей все, что думает про ее игры, но шорох в туалете, граничившем с кабиной пилотов, заставил заглянуть туда.

Шок? Нет.

Безумие? Нет.

Злость? Нет.

Ярость!

Он увидел, как руки какого-то мужчины касаются того, чего он только что касался глазами, и это произвело в его мозгу настоящий взрыв. И может, дело было не в вырезе, не в ее теле вовсе. Она была беспомощной, хотя и глупой, стюардессой его экипажа."

"Даниэль впервые столкнулся с подобным на борту. Он бы вмазал этому мерзавцу или ударил головой об унитаз. Так бы он сделал раньше. Сейчас он капитан и должен думать головой, а не сердцем. Эмоциям не место в кабине пилота. Он прошел отличную подготовку, его учили действовать обдуманно.

– Капитан? – Парень не был напуган. Он слегка ослабил хватку. – Что будет, если я не подчинюсь?

Испуганные глаза цвета неба с мольбой смотрели на Даниэля. Оливии просто повезло.

– Я посажу самолет в первом же аэропорту. Потом авиакомпания вытрясет с тебя столько денег за вынужденную посадку, что тебе жизни не хватит расплатиться с ними. – Голос Даниэля был спокоен и тверд. Он поборол в себе ярость. Так его учили: дать понять людям свою власть над ними. Без жестокости. Одним голосом. – Это не считая того, что я напишу на тебя заявление в полицию Дубая за попытку изнасилования, поскольку, летая их авиакомпанией, ты находишься на их территории. Наказание – смерть. – Даниэль прищурил глаза. – Или можешь просто сесть на свое место и молча долететь до Брюсселя. Там мы разойдемся и не вспомним друг друга.

Парень тут же выпустил Оливию, и она прижалась к стене, руками скрывая глубокий вырез. Ей было страшно. Не за себя. Теперь ей было страшно за то, что она втянула в это Даниэля.

Боб поднял руки и медленно вышел из туалета. Проходя мимо капитана, он произнес:

– Пожалуй, я сяду и буду молчать.

– Отлично, – кивнул тот, продолжая следить за каждым движением парня.

Как только они остались наедине, Даниэль зашел к Оливии, прикрыв за собой дверь. Вот теперь можно выпустить всю накопившуюся ярость. Он с удовольствием сейчас кулаком пробил бы стену, к которой она прижималась, но лишь сильно ударил по ней, и девушка вздрогнула.

Дрожащими руками Оливия пыталась застегнуть пуговицы, но получалось плохо. Он наблюдал. Молча. Пока терпению не пришел конец. Он резко опустил ее руки и посмотрел в глаза. Небо против грозовой черной тучи. Девушка почувствовала, как его пальцы касаются выреза, соединяя края блузки. Он застегивал маленькие пуговички, не отрываясь от ее глаз.