И от услышанного пришел в ужас. Двое ворковали между собой, что-то шепча друг другу, и тихо смеялись. Кажется, он много пропустил.

– Как Оливия? – Слова Нины вывели его из задумчивости.

– Ужасно.

– Как она будет работать в таком состоянии?

Даниэль пожал плечами, все еще чувствуя свою вину. Но ведь он хотел именно этого, так почему вина гложет его? Почему всю ночь он не отходил от Оливии, пытаясь привести ее в чувство? Он почти не спал, прислушиваясь к ее дыханию и ненавидя себя за это.

– Можно я поднимусь к ней?

Почему она спросила такое? Он удивленно на нее посмотрел:

– Можно даже ее поторопить."

"Нина кивнула и побежала наверх, цокая каблуками по ступенькам лестницы. Как только шаги стихли, Даниэль не смог молчать, возмущенно обращаясь к другу:

– Ты спишь с моей стюардессой?

– То, что я сплю с твоей стюардессой, – это ерунда. А вот то, что ты спишь со своей стюардессой, – это скандал.

– Ты похотливый кобель, Арчер, – недовольно выругался Даниэль, – тебе не нужна Нина, ты развлекаешься с членом моего экипажа. Я не собираюсь выслушивать женское нытье, когда ты ее бросишь. А это случится очень скоро. И я не сплю со своей стюардессой, ей нужна была помощь.

– Твоя? – Джек сложил руки на груди, внимательно слушая объяснения друга. – Нас было так много, однако к ней кинулся именно ты.

– Я был рядом в тот момент.

– Когда Мелани прибежала к вам в комнату, ты просто закрыл дверь перед ее носом.

– Не мог терпеть присутствие еще одной умалишенной.

Даниэль понимал, что это лишь отговорки. Он виноват в том, что случилось. Но он никогда не признает это вслух.

Джек замолчал, мешая ложкой не насыпанный сахар в кофе. Он не собирался ссориться с другом. Оливия – личное дело Даниэля. Пусть оба катятся ко всем чертям.

Оливия открыла подруге дверь, с трудом заставив себя встать с кровати. Нина оглядела подругу с ног до головы, и удивленные брови взлетели вверх. Видимо, футболка Даниэля на Оливии произвела фурор.

– Не смотри так, – Оливия снова села на кровать, – меня всю ночь тошнило. Сначала от выпивки, потом от твоего пилота. Или наоборот, я уже запуталась.

Нина прошла к кровати, садясь на ее край, и коснулась подруги рукой:

– Я знаю Даниэля уже три года, он не будет приставать к своим стюардессам. Я верю ему и тебе. Просто он чувствует свою ответственность за нас. Мы одна семья, и он переживает.

Нина говорила как будто для своего успокоения. Но каждое сказанное ею слово Оливия с удовольствием бы поправила. Ему нельзя верить, и уж тем более он не чувствует свою ответственность. И уж точно не переживает.

– Одевайся, и поехали в аэропорт, Брюссель не будет ждать.

Пока Оливия лежала в одиночестве, у нее было время подумать обо всем. И она решила, что так просто не сдастся. Даниэль не избавится от нее.